После развода. Спаси меня, мой Генерал - Полина Измайлова

Опаленной.

Обожженной.

Так боявшейся, что кто-то увидит, нет, не тело изуродованное, хотя лично я уродства никакого там не заметил. Вера была прекрасна. Вся, без остатка.

Она боялась, что душу ее израненную увидят и боль причинят душе, не телу.

Мне так казалось.

Зачем же ты, Верочка, тогда от меня отказалась?

Почему не поверила?

Зачем так быстро замуж вышла, не дождалась?

Да и я тоже, хорош…

Зачем женился? Дурак.

Сейчас понимаю, надо было ехать к ней.

Наплевать на то, что она несвободна. Приехать, посмотреть в глаза. Честно спросить у нее. Не у случайных знакомых, не у общих друзей, не у папы генерала, хотя с Маресовым как раз я и не говорил на эту тему.

У Веры спросить.

Почему она вот так?

Только из-за моей репутации бабника? Но ведь это смешно.

Смешно.

Столько лет прошло…

У Веры взрослый сын.

И муж, который пытается ее ограбить. Нагло, в открытую.

— Спасибо… вам…

Вера говорит осипшим голосом. Дыма всё-таки надышалась, как бы не было последствий.

— Пожалуйста, Вера Егоровна. Поправляйтесь. И извините, не буду мешать.

— Спасибо…

Мы выходим.

Чувствую на себе внимательный, изучающий взгляд Альбины.

— Егоровна? Ты что, знаешь Верочку?

Знаю… очень близко.

Ближе, чем ты думаешь.

Только вот что мне делать с этим знанием?

— Я так понимаю, подругу твою не только из рехаба надо было вытащить? Теперь надо разбираться с тем, кто ее туда отправил, да?

Альбина кивает.

— Ром, я понимаю, ты тут у нас… скажем так, совсем случайно, на время. Но… мне не то чтобы больше не к кому обратиться, есть к кому, просто это как раз может помочь.

— Что это?

— То, что ты тут чужак, скажем так.

Чужак. Ясно.

— Будет война?

Альбина кивает.

— Еще какая. Вера очень небедная девочка. А этот ее… козел… она его с бабой застала, сказала — развод. А какой ему развод, он-то никто и звать никак без Веры. Он нищий.

— Ясно. Но у них, насколько я знаю, общий ребенок, так?

— Нет, не так. Рома не сын Николая. Она родила его раньше от… от другого.

— От другого? От первого мужа?

Альбина качает головой.

— Нет, у нее не было другого мужа, Николай единственный. Это был… Честно, я ей в душу не лезла, не расспрашивала. Вера как-то сказала, что была очень молодой, влюбилась, но не сложилось. Я так поняла, он ее бросил. Испугался шрамов. Сам понимаешь, ей не очень приятно об этом говорить.

— Шрамов? — Смотрю на Альбину, а у самого в голове словно начинают ворочаться ржавые шестерни…

— Ой… — Альбина закрывает рот рукой. — Ты… Ты же знаешь про то, что Вера…?

Киваю.

Я знаю. Очень много чего знаю про Веру.

И как, оказывается, не знаю ничего.

Получается… сын?

Интересно, и чей же это сын?

Глава 13

Альбина уводит Романа, а меня потряхивает.

Я видела его взгляд.

Изучающий.

Конечно, он меня узнал.

«Вера Егоровна»…

И что дальше?

Он обещал вернуться, а сам женился, так что… В чем я виновата?

Да, я его прогнала, да, у меня была стая тараканов в голове.

И мои тараканы были вполне объяснимы.

Я была маленькой, глупой девочкой, уверенной, что из-за страшных шрамов ее никто и никогда не сможет полюбить.

Никто и никогда.

А он… Роман Зверев, красавец, любимец женщин.

Но он смотрел на меня так, как будто я единственная.

И на какие-то мгновения я ему поверила.

На мгновения.

Но страх был сильнее.

Поэтому я и сказала, что он мне не нужен.

Но он-то! Он!

Он ведь сам пообещал вернуться.

Никто его за язык не тянул.

Вернулся, спустя двадцать лет.

Что ж…

Альбина заходит в палату. Смотрит на меня, и я замечаю во взгляде подруги любопытство.

Она, естественно, поняла, что я знаю Романа.

— Вер, ты скажи, если что-то нужно…

— Нужно, Альбин, — говорю с трудом. Откашливаюсь. Сиплю, хриплю, но делать нечего. — Мне… связь нужна. У меня ведь… ни телефона, ничего. Мне бы Ромке… сообщить. Не хочется его, конечно, кош… марить…

— Сын должен знать, ты права. А насчет кошмарить — он у тебя мужик.

Киваю.

Да, мой папа не имел собственного сына, зато воспитал прекрасного внука.

Папа, не Николай. Этот, к счастью, как я теперь понимаю, к моему сыну вообще почти не подходил.

— Еще мне надо связаться с адвокатом, как можно скорее. — Снова кашель мучает. — Потому что… сама понимаешь.

— Еще как понимаю. Слушай, Вер, телефон я постараюсь в ближайшее время тебе передать. Ну, твой, конечно, вряд ли достать получится.

— Да мне любой…

— Поняла. Вер, ты же не будешь против, если я подключу Романа?

Чувствую, как краснею.

Я, конечно, была бы против, если бы у меня был выбор.

Но выбора нет.

Кроме Альбины и Романа мне точно никто не поможет.

Но…

Стоит ли говорить подруге, что нас связывает со Зверевым?

С одной стороны, я понимаю — врать нехорошо.

С другой…

Альбина не дура.

Она сразу сложит два плюс два.

И поймет, почему моего сына тоже зовут Роман.

Нет, не хочу.

В конце концов… я ничего не должна объяснять.

Имею я право на тайны?

Если… Если Зверев готов рассказать своей женщине о том, что когда-то у него был роман с ее подругой — флаг ему в руки.

Вздыхаю, головой качая.

— Я не против, конечно…

— Ты… вы же были знакомы?

— Он… Он пару раз заходил к моему отцу.

— Пару раз?

Да уж, подругу не проведешь, конечно. Краснею. Но всё-таки держусь, потому что… Потому что мне надо держаться.

Потому что дочь генерала Маресова не может проиграть.

Или всё-таки стоит рассказать Альбине?

А что я скажу? Что когда-то старший лейтенант Роман Зверев лишил меня невинности? А потом я его прогнала, и он уехал? Обещал вернуться, а сам женился на другой.

Банально.

Нет, ничего я никому не обязана рассказывать.

И с Романом мне, по сути, не о чем говорить, да?

Нет.

Есть о чем.

О сыне, о котором он не знает.

Только вот сейчас мне совсем не хочется об этом думать. И так проблем выше крыши.

Поэтому… Выдыхаю.

— Да, это было очень давно, Альбин. Просто… да, можно сказать, что мы знали друг друга. Он знал, что я Вера Егоровна Маресова, дочь генерала Маресова. Меня тогда, наверное, все курсанты и офицеры знали в городе.

— Ясно.

— Я надеюсь, он поможет, в память об отце.

— Он поможет, Вер. Поможет, потому что я попросила,