После развода. Спаси меня, мой Генерал - Полина Измайлова

Альбина выглядит взволнованной, какой-то встрепанной, что ли…

Неужели ревнует меня? Но… она же знает? Я бы никогда…

Никогда.

Зверев для меня в принципе табу. А уж то, что он — мужчина моей подруги…

Это делает его для меня просто неприкосновенным.

Неприкасаемым.

Да мне вообще сейчас не до него, не до прошлого.

Мне о будущем надо думать.

О себе.

О войне с Николаем, которая, я чувствую, будет серьезной.

— Мне нужно выкарабкаться, выйти отсюда, подруга. Без тебя я не справлюсь. Я… я буду тебе очень благодарна.

— Прекрати. Мы с тобой… Мы родные люди. Так что…

Альбина подходит ближе.

Гладит меня по руке. Обнимает.

— Отдыхай, Вер. Всё будет хорошо.

Будет ли?

Есть сомнения, когда утром дверь в палату открывается…

Глава 14

Инстинктивно сжимаюсь.

И тут же ругаю себя — почему я должна его бояться? Это он сейчас должен бояться меня! Он! Потому что…

Потому что за то, что мой муж сделал, можно и в тюрьму сесть.

— Ну, здравствуй, беглянка…

— Учти, Степанов, всё, что ты тут скажешь, будет использовано против тебя.

— Неужели? Интересно. Моя любимая жена мне угрожает. Почему? Я всё-таки зря проявил малодушие, отправив тебя в обычный рехаб, по тебе психушка плачет. Там бы таких проколов не было, да?

— Психушку сложнее поджечь, я думаю.

— О, нет, не нужно из меня совсем уж монстра делать. Я к пожару никакого отношения не имею, дорогая. Там постаралась такая же, как ты, любительница острых ощущений и солей.

— Чего? — Я на самом деле не понимаю, о чем он. При чем тут соль?

И запоздало вспоминаю — соль, соли, ну, конечно, те самые запрещенные вещества, о которых везде трубили одно время.

— Вера, Вера… ну зачем ты так себя ведёшь? Я понимаю, у тебя горе, отец скончался, но ведь уже и время прошло, зачем ты так себя изводишь? Антидепрессанты и алкоголь вообще опасная штука.

— Всё сказал, Степанов?

— Кто такой Степанов? Не понимаю. Я Маресов, забыла? Николай Маресов, твой муж. Да, действительно, надо приглашать специалиста. Я же как лучше хочу. Понимаешь…

Он не успевает договорить, дверь палаты раскрывается, заходит мужчина — высокий, статный, в белом халате, надетом на военную форму.

Почему так? Задумываюсь, потом вспоминаю, Альбина же успела мне сказать, что Зверев настоял, чтобы меня привезли в военный госпиталь!

— Вы сделаете как лучше, если не будете беспокоить пациентку, покиньте палату, — спокойно говорит доктор и указывает Николаю на дверь.

А в дверях еще одна знакомая фигура.

Роман.

Чувствую, как щеки покрывает румянец. Да что такое? Почему я так на него реагирую? А как должна? Никак? Если хочу сохранить все свои тайны — да.

— Я пришел навестить свою жену, доктор, как только узнал, что она попала сюда — приехал сразу.

— Интересно, откуда узнали?

— В смысле? — Николай глазами хлопает.

— Ну, так, просто, любопытно, откуда узнали? Информации об этом не было.

— Я… звонил… После того как мне сообщили о пожаре, звонил в «скорую», искал, интересовался.

— И что?

— Что?

Чувствую, как доктор своими вопросами выбивает Николая из привычного образа, уверенного в себе и своем превосходстве человека.

— Что вам сказали?

— Где?

— Полагаю, там, куда вы звонили. Давайте-ка всё-таки покинем палату, пациентке требуется покой.

— Это моя жена.

— Я вас поздравляю. Но сейчас это моя пациентка, я отвечаю за её состояние, и я против посещений.

— Но я ее муж!

— Прекрасно, давайте продолжим диалог в коридоре.

Доктор буквально выдавливает моего благоверного из палаты, они выходят, а Зверев, наоборот, заходит.

Слышу, как мой муж возмущается, почему разрешили зайти постороннему, но что ответил доктор, уже не разбираю — Роман закрывает дверь.

Он не подходит сразу.

Застывает у входа на пару мгновений.

А у меня сердце скачет так, как будто сейчас вырвется из горла.

Я не могу понять свои эмоции. Они слишком разные. Их слишком много.

Я просто смотрю на него.

Разглядываю.

Знаете, сейчас много всяких шуток, мемов на тему возраста, возрастных изменений наших ровесников, вроде картинок про одноклассников, которые выглядят как пенсионеры, и ты в шоке — неужели я такой? Или тема бывших поклонников, когда женщина такая вся ухоженная, на крутой тачке, ей не дашь больше тридцати, а ее бывшие, те, за которыми она бегала в школе, или которые бегали за ней — спившиеся «алики» у гаражей.

Роман Зверев выглядит просто шикарно.

Я прикидываю, сколько ему лет. Если мне сорок, то ему, наверное, лет сорок пять?

Есть немного седины на висках. И полоски морщин между бровями глубокие. А в остальном… В остальном он хорош. Загорелый, мощный. Мне кажется, у него руки стали раза в два больше, рубашка так плотно обхватывает бицепс, плечи широченные.

У Ромы была спортивная фигура, я помню. Но не настолько. Сейчас он просто… Терминатор, по-другому не скажешь.

Большой, высокий, крупный, сильный.

Николай рядом с ним просто как букашка, хотя тоже вроде не маленький.

Роман был красив в молодости, но сейчас он просто… просто нереально хорош.

Или это мое влюбленное сердце взгляд затуманивает?

Я не знаю.

Вспоминаю, как оказалась в его сильных руках. Там. В подвале. В огне.

Когда думала, что у меня просто галлюцинации.

Как же было хорошо! Хорошо думать, что это он. Он пришел. Он спас. Даже если это просто мираж.

Было хорошо.

А теперь… Теперь страшно.

Страшно, что он узнает.

Узнает о сыне.

Сейчас только я понимаю чудовищность моего поступка.

Я скрыла от него ребенка!

Я его обманула!

Или это нельзя считать обманом?

Зверев не вернулся, как обещал. Он женился на другой.

Может, я вообще зря парюсь? Наверняка у него есть жена, дети…

Стоп, жена?

А как же… Как же шашни с Альбиной?

Значит, жены нет? Я знаю подругу, у нее есть принципы, она не стала бы крутить с женатым. Если только Роман не скрывает.

Нет, он не должен. Он не такой.

Почему-то я в этом уверена.

— Насмотрелась?

Роман спрашивает иронично, поднимая бровь, помню, что он умел так делать, и мне это нравилось и бесило одновременно.

— Ну, здравствуй, красивая девочка Вера. Как же ты докатилась до жизни такой?

Глава 15

— Здравствуй… те…

— Те? То есть… будем на «вы»? — усмехаюсь, глядя на нее. Понимаю, что зря.

Она беззащитна.

Она испугана.

И у нее просто куча проблем.

Ночь у меня прошла не даром.

Я поднял всех, кого мог поднять.

Почти не спал сам.

Искал, выяснял,