Развод. Любить нельзя вернуться - Ирина Романовская

Пока я уточняю у официанта состав заинтересовавших меня блюд, няня уговаривает Соню пойти в туалет и помыть руки. Остановив свой выбор на мясном стейке для Марьяна, нежном мясе птицы для себя и няни, пюре и овощам для Сони, я отпускаю официанта.

Проверяю телефон. От Саши все еще нет вестей.

Над входной дверью ресторана звенит колокольчик. Перевожу взгляд туда, готовясь дать знак рукой для подоспевшего Марьяна. От шока застываю с открытым ртом.

Как так? Разве…? Он ведь должен сидеть в изоляторе?

Прячу голову за графином, чтобы Горский меня не заметил. Правда это не слишком спасает. Официант ведет бывшего мужа аккурат мимо столика, за которым я изображаю горбуна Квазимодо.

— Здравствуй, Каролина, — замедлив шаг, усмехается Назар.

Киваю, поджав губы. Смотрю за спину Горского, молясь о том, чтобы Соня и няня задержались в туалете чуть дольше. Бывший муж не задерживается возле меня, идет туда, где ждет его официант.

Сижу как на иголках. Между лопаток бегут мурашки. То ли от страха, то ли от пристального взгляда экс-супруга. Залпом выпиваю стакан воды, стоящий на столе. В который раз жалею, что не послушалась свою интуицию. Этот ужин не должен был состояться.

— Мама, мама, — кричит Соня, выбежав из уборной, — Там во-о-о-от такие рыбки. Пойдем, — дочь ловит меня за руку и тянет обратно к туалету.

— Потом, Сонь, — шепотом бормочу я, — не кричи. Тут же люди едят, мы им мешаем.

Плечи в буквальном смысле горят огнем. Он смотрит. Следит, я чувствую.

Марьян присылает смс, что минут на пять опаздывает из-за пробок.

«Саша?! Саша, Назар на свободе. А как же арест? Я ничего не понимаю»

— Присмотрите за Соней, — командую няне, а сама встаю с места. — Я ненадолго.

Разворачиваюсь и моментально попадаю в омут потемневших зрачков Горского. Без приглашения сажусь за его столик.

— Почему ты на свободе? — под столом сжимаю дрожащие пальцы в кулаки.

— Красивая девочка. — Назар игнорирует вопрос, смотрит словно сквозь меня. — Твоя?

— Моя, конечно.

— Поздравляю, — с горечью в голосе, Назар салютует своим стаканом с коричневым напитком.

Пристальный, чуть прищуренный взгляд Горского заставляет мою шею и щеки краснеть. Отчего-то мне кажется, что он знает всю правду. Кусаю губы. И все равно молчу.

Соня моя. Только моя.

— ПА-ПА! — громкий Сонин возглас разлетается по всему ресторану. — ПА-ПА!

Глава 7

Каролина.

— ПА-ПА! — громкий возглас дочери разлетается по всему ресторану. — ПА-ПА!

Видели когда-либо дикого зверя, которого закрыли в железной клетке? Наблюдали за его метаниями из стороны в сторону в поисках выхода? А его глаза… Хоть раз вглядывались в глаза хищника, наполненные страхом и жаждой выживания?

Ощущаю себя примерно так же. Меня загнала в ловушку собственная дочь. Ее голос проносится по телу как разряд электрического тока.

Горский и я устремляем головы к источнику восторженных криков.

Соня пищит от радости, таращась на новоиспеченного «папу». На уговоры няни моя трехлетка, до недавнего недовольная визитом в ресторан, не обращает никакого внимания. Ее чересчур бурная реакция не на шутку обезоруживает Марьяна, отчего тот вместо возражений, поспешно вручает девочке привезенный подарок.

Марьян не решается присаживаться за столик, рыщет глазами по залу. Машу рукой, обозначая свое местоположение. Губами шепчу «уже иду».

— Извини, — быстро встаю из-за стола. — Мне пора.

Страшно смотреть Назару в глаза. Сомневаюсь, что увижу в них что-то хорошее. Тем не менее, выдохнув, поднимаю подбородок и вновь схлестываюсь в немом поединке с зелеными сапфирами Горского.

Мне кажется или я правда вижу в них горечь? Да, нет же. Быть того не может. Это абсурд.

Еще раз заглядываю в глаза экс-супруга. Выдыхаю.

Показалось.

— Рада была повидаться, — лепечу, не задумываясь о смысле слов.

— Сомневаюсь, — грустно усмехнувшись, Назар делает еще один глоток крепкого напитка. Морщится так, словно ему не горло обожгло высоким градусом, а полоснули ножом в живот. Становится не по себе настолько, что я почти решаюсь спросить все ли с экс-мужем в порядке.

— Иди уже, — грубо отрезает Горский, стирая единственную каплю сострадания к нему.

Расправляю плечи, уверенной походкой возвращаюсь к своим любимым людям.

— Привет! — в один голос мы с Марьяном приветствуем друг друга широкими улыбками.

Волнение и трепет по поводу нашей встречи вновь заполняет мои легкие. С жадностью рассматриваю своего путешественника, отмечая изменения в его прическе и стиле. Лохматая небритость, которую я часто наблюдаю через видео звонки, приобрела наконец четкие линии и опрятную форму, а растянутые футболки и спортивки Мар сменил на белую рубашку и строгие брюки.

Мой путешественник по привычке тянется за поцелуем в губы, но в последний момент я уворачиваюсь и подставляю только щеку.

— Тут Соня, — шепчу еле слышно.

Марьян кивает и повторно мажет губами по моей щеке. Хохочу от щекотливых ощущений, с благодарностью принимаю букет кроваво-красных роз, для которых официант уже услужливо принес вазу.

Пока Соня расправляется с оберточным картоном, пытаясь достать куклу, о которой, по ее же словам, она всегда мечтала, Марьян и я начинаем разговор о его непростом перелете сюда.

Прошу прощения у мужчины за то, что имела смелость заказать для него еду по собственному усмотрению. Марьян шутит, что потом, когда останемся наедине, он со мной разберется.

Несмотря на непринужденную и легкую атмосферу за столом, я добрую половину ужина сижу как на иголках. И дело отнюдь не в дочери, которая то и дело пытается Марьяна назвать папой, несмотря на мои возражения.

Назойливый зуд между лопаток, который никак не желает прекращаться, постоянно отвлекает. Приходится даже накинуть шаль на плечи, но, увы, это также не помогает. Горский продолжает упорно прожигать в моей спине дыру.

Хочу оглянуться назад, но разговор с Марьяном постоянно отвлекает от задуманного.

— Пап, а ты надолго ко мне приехал? — хлопая длинными ресницами, спрашивает внезапно Соня.

— Дочь, я же говорила, что Марьян очень