Любовь генерального - Асти Брамс

– Нет! – резко воскликнула я, выставив ладони. – Я не хочу ничего знать! Мне… мне это не нужно!.. Никаких объяснений, никаких разговоров… Если ради этого встреча, то зря! Вы слишком занятой человек, Роман Давидович, не тратьте время на меня. И вообще, мне пора…

Я рванула к двери, но ручка не поддалась – замок оказался заблокирован. Паника захлестнула, как цунами.

– Открой дверь! – потребовала я возмущенно.

– Нет.

Его голос звучал до ужаса спокойно, но сжатые челюсти выдавали скрытый накал.

– Что?! Ты не имеешь никакого права!.. – закричала, принявшись барабанить кулаками по окну, взывая к водителю, который стоял снаружи, делая вид, что глух.

– Надя, успокойся. Тебе придется меня выслушать!

– Да что же ты творишь?! – выкрикнула я навзрыд, начиная плакать. – К-кто позволил тебе?.. Мне нельзя нервничать! Ай…

Костяшки пальцев заныли от удара о стекло, а прикушенный язык добавил острую боль. Осознание сказанного накрыло, как удар молнии.

Роман оказался рядом мгновенно, его сильные руки перехватили мои запястья. Оказавшись в ловушке надежных объятий, я забилась, как загнанная рысь – впивалась ногтями в мужскую грудь, била по плечам, доставала ладонями до лица. Но хватка Ромы была неумолимой.

– Не-е-т! Пусти… Не смей! –

Он молча выдерживал мои атаки, принимая удары и ругань с каменным терпением. Наконец, мое сопротивление иссякло.

– Не-навижу… тебя… Нена-вижу… – выдохнула я слабым, задыхающимся шепотом.

– Я знаю, – услышала тихий ответ. Сильные ладони бережно скользнули по моей спине и волосам. – Знаю, Надя…

Слезы без остановки скатывались по щекам, и я закрыла глаза, сдаваясь на мгновение. В его объятиях ощутила предательскую безопасность – тепло, заботу, покровительство, от которых сердце сжалось. Крепкая грудь Ромы вздымалась от тяжелого дыхания, мягкая борода касалась моего виска, и эмоции вдруг утихли, как штиль после бури. Я выплеснула всю боль, что копилась месяцами, и теперь внутри осталась только пустота, тяжелая и очищающая.

Роман прижал меня ближе, его пальцы нежно перебирали мои пряди. Салон наполнился тишиной, нарушаемой лишь нашим дыханием. За тонированными окнами мир продолжал свой ход, но внутри машины время словно застыло, оставляя нас наедине с прошлым и неясным будущим.

– Моя любимая девочка…

Горячий мужской шепот раздался, как призрачный фантомный звук из сна. Я даже не была уверена, что он, в самом деле, сказал это. Может, я до сих пор сплю?..

– Я больше не причиню тебе боли. Обещаю. Но ты должна знать, – настоятельным тоном сказал Роман. – Выслушать мою правду, чтобы двигаться дальше.

Укол в области груди, будто меня проткнули иглой прямо в сердце, резко привел в чувство. Я уперлась ладонями в крепкую грудь, покрытую тканью дорогой рубашки, и отстранилась, ощущая тепло мужского тела даже через барьер. Встретившись с глазами Радова, отражающими смесь сочувствия и суровой решимости, нахмурилась. Он не стал удерживать и не помешал мне восстановить дистанцию, когда я неловко вернулась на свое сиденье. Мой напряженный взгляд застыл на мужчине, а губы плотно сжались, не выпуская ни звука.

– В тот день, когда ты увидела меня с другой, я не предавал тебя, Надя, – начал он, настырно глядя на меня в ответ. – Как бы жалко это ни звучало, но ситуация сложилась так, чтобы ты подумала иначе. Та женщина… она была готова на все, чтобы вернуть меня. И, разумеется, ей стало известно о тебе. Та женщина, – повторил Роман менее решительно, – моя бывшая жена.

– Я знаю, – вырвалось у меня холодное, губы едва шевельнулись, выдавая внутреннее напряжение.

По его лицу пронеслась тень удивления, но ее быстро стерло суровое выражение.

– Надя, я бы не поступил так с тобой. Уверен, ты тоже ставила под сомнение тот фарс, учитывая, что я предложил тебе жить вместе!

Слезы снова подступили к глазам, собираясь на ресницах, как роса. Я всегда чувствовала сердцем подвох, что та сцена была фальшивой инсценировкой… Но подтверждение этого почему-то совсем не принесло облегчения. Лишь горечь и опустошение заполнили душу, словно треснувшую чашу, которую невозможно наполнить.

В воздухе витало тяжелое «но», и даже если я посмела на секунду предположить, что эта встреча – попытка раскаяться и вернуть меня, Радов сразу разрушил эту иллюзию.

– Ты – лучшее, что случилось со мной за последние годы. Если сначала я не допускал мысли, что наши отношения перерастут во что-то настоящее и серьезное, то вскоре осознал свою ошибку. В один момент я увидел наше будущее, причем так ясно, что почти ощущал его контуры! И страстно желал его. – Он опустил взгляд и свел брови. – Но, похоже, я не заслужил ни этого будущего… Ни тебя.

Я продолжала смотреть на Романа, приподняв подбородок, словно уже предчувствовала конец его исповеди, словно он больше не мог ничем меня удивить.

– Мне пришлось забыть о своих желаниях, – продолжил он, голос стал хриплым. – Отрезать и уничтожить все, что связано с тобой. Это было жестоко, да. Жестоко для нас обоих – я переживал не меньший ад, пытаясь вытравить тебя из памяти, но это было невозможно… Поэтому ты оставалась в беспощадном неведении. Я запретил себе любые пересечения, понимая, что просто не смогу тебя отпустить, Надя. И решил, что праведная ненависть – лучшая альтернатива, которая поможет тебе легче пережить разрыв.

– Ты вернулся к своей жене? – вытолкнула я сквозь ком в горле.

Его лицо мгновенно окаменело, губы сжались в тонкую линию, плечи напряглись, будто упоминание ее имени было ударом хлыста.

– Все не так просто, – отчужденно отозвался Радов, опустив взгляд на свои руки. – Произошли обстоятельства, которые заставили меня принять решение. Не знаю, было ли оно правильным, но оно оказалось неизбежным. В той ситуации, в принципе, не существовало идеального выбора. Я поступил так, как должен был, твердо осознавая, что не вправе втягивать тебя в наставший хаос. И обрекать на большие страдания…

– Ты вернулся к своей жене? – твердо повторила я, чувствуя, как задрожали губы.

Выражение его лица стало еще мрачнее, он втянул воздух, словно собираясь с силами.

– Мы по-прежнему в разводе. Но она живет в моем доме. Так потребовали обстоятельства, под которые я не имел права заставлять тебя подстраиваться.

Я прикрыла глаза, и на губах мелькнула горькая улыбка. Невероятно, но в груди шевельнулось облегчение – все оказалось именно так, как должно быть. Слава Богу, этот мужчина, непоколебимый образ которого