Шепчущие во тьме - Эшли Элизабет

Она вздыхает и трёт висок, тяжесть всего этого ложится между нами. Я откидываюсь на спинку и смотрю в потолок, наполовину стеклянный, открывающий чистый вид на ночное небо над головой, пока перевариваю каждое слово.

— Никто из вас не должен был знать, где я работаю. Я планировала унести эту тайну в могилу. Я правда думала, что смогу выкарабкаться из этой передряги до того, как кто-нибудь узнает. — Она выдыхает. — Но, видимо, этот план просуществовал недолго.

Я достаю телефон и печатаю: «Я никому не скажу. И Лео тоже».

Её плечи слегка опускаются, облегчение смягчает её выражение лица.

— Я была бы благодарна.

Я печатаю: «А твой отец?»

Она колеблется: — А что насчёт него?

Я приподнимаю бровь и печатаю: «Он в порядке с этим?»

— Он… — Она закусывает нижнюю губу, взгляд отводится. — Он не знает и не узнает. У него и так слишком много всего происходит, и я не хочу беспокоить его этим.

Интересно. Я знаю её отца, Грегори Фаулера. Хороший человек. Человек, которому доверял мой отец. Прежде чем выйти на пенсию, он помог Вину вступить в его руководящую роль после смерти нашего отца семь с половиной лет назад. И я знаю, без сомнения, что он никогда не позволил бы своей дочери оказаться в подобной ситуации.

Она тянется за спину, достаёт плед со спинки дивана и накидывает его на плечи. Из неё вырывается зевок, когда она устраивается у подлокотника, усталость тяжело лежит в её глазах.

— Ну вот и всё. Это моя история. — Теперь её голос тихий. — Меня, вероятно, уволят после того, что случилось сегодня, так что придётся искать новую работу. Но, думаю, это проблема завтрашнего дня. — Она закрывает глаза, убирая руки под подбородок. — Ничего, если я прикрою глаза на несколько минут? Я сегодня мало спала.

Прежде чем я успеваю ответить, её тихое дыхание наполняет пространство между нами.

Её длинные тёмные пряди разметались вокруг неё, она вцепилась в плед, выглядя безмятежной.

С тяжёлым вздохом я допиваю остатки виски и встаю. У края дивана я открываю корзину и хватаю первую попавшуюся подушку. Осторожно приподнимаю её голову и подсовываю подушку под неё. Она не шевелится, только утыкается носом в подушку, погружаясь в сон ещё глубже.

И это зрелище, ну что ж…

Я растираю грудь, сажусь на кофейный столик и внимательно смотрю на неё. Тени под её глазами рассказывают историю, которую ей не пришлось заканчивать. Вся эта свадебная неразбериха изматывает её.

Мои пальцы инстинктивно поднимаются, легонько проводя по её щеке.

Мысль о ней на той сцене, где любой мужчина мог видеть её и воспользоваться ею, наполняет мои вены жаром. Ярость сжимается тугим узлом в моём животе.

В какие же долги она могла влезть?

Я провожу рукой по бороде, вопросы накапливаются быстрее, чем я успеваю их разобрать.

Но чем дольше я сижу здесь, наблюдая, как она спит, тем яснее становится одно. Временно или нет, но нет ни единого шанса, что позволю ей выйти замуж за кого-то другого, кроме меня.

Глава 5

Алина

Мои веки трепещут на утреннем свету, когда я глубже зарываюсь в тёплое одеяло, моё тело утопает в мягких подушках...стоп.

В панике мои глаза распахиваются, я сажусь и осматриваюсь. О боже.

Я уснула на диване у Мауро.

Я шлёпаю себя по лбу и опускаю ноги на пол, обхватив голову руками.

Уф. Скажите, что я не храпела. Это определённо добавило бы к горе смущения, нарастающему во мне.

Не то чтобы я могла когда-либо снова посмотреть ему в глаза.

Меня передёргивает, когда я вспоминаю тот момент на сцене, когда он возвышался надо мной, а его тёмные глаза разглядывали только одно и только одно… Меня.

Жалкую девушку, которая всегда тихо любила его издалека.

— Стой!

Мои глаза встречаются с его…

Его колени падают на траву…

Мои руки обхватывают его…

Его сердце бьётся так же быстро, как моё…

Поток эмоций кружится вокруг меня, но я делаю всё возможное, чтобы стряхнуть тёмное воспоминание, глубоко дыша.

«Я в порядке», — напоминаю я себе. «Всё в порядке».

Я вытягиваю руки над головой, моя футболка задирается на торсе...

Я на мгновение замираю, затем смотрю на себя.

На мне чёрная футболка…

Я тяну воротник к носу и вдыхаю.

Футболка, которая пахнет как Мауро. Кожей и виски.

Когда я надела его рубашку?

Я вспоминаю, как прошёл вечер.

Я помню, что призналась в своих финансовых трудностях. Затем я вспоминаю, что посеяла крошечное семя о необходимости выйти замуж, просто чтобы посмотреть, клюнет ли он. Конечно, он не клюнул. В смысле, чего я ожидала? Что он внезапно встанет на одно колено, как какой-то рыцарь в сияющих доспехах, чтобы спасти меня?

Я щиплю переносицу. Возможно, я читала слишком много любовных романов, потому что, видимо, я больше не могу отличить свою жизнь от вымысла.

Но затем я вспоминаю, что меня поглотила усталость. Я едва могла держать чёртовы глаза открытыми, поэтому закрыла их, думая, что это всего на несколько минут. Я смотрю на часы над камином и, увидев время, широко раскрываю глаза.

— Десять утра. — Простонав, я закрываю лицо руками. Когда я опускаю их, моё внимание привлекает стопка одежды на краю стола. Сверху лежит маленький листок бумаги. Нерешительно я тянусь к нему, но останавливаюсь, когда вибрация на полу привлекает моё внимание.

Вибрация продолжается, я смотрю вниз и замечаю свою сумку. Я засовываю руку внутрь и достаю телефон. Увидев имя отца на экране, делаю глубокий вдох и отвечаю.

— Привет, пап.

— Привет, милая, — отвечает он. — Я не вовремя?

— Нет, — лгу я, откидываясь на подушки. — Как дела?

— О, не жалуюсь. Играл с соседом в шахматы и надрал ему задницу.

Я смеюсь: — Я бы не ожидала меньшего.

— А что насчёт тебя?

— Меня?

— Да. Читаешь что-нибудь новое?

— Когда я не читаю?

— Вот это моя Алина, — говорит он с гордостью. — Ты вся в своих родителей.

— Я слышала. Вообще, мне, наверное, стоит съездить сегодня в библиотеку, вернуть книги, пока меня не оштрафовали.

— Я