Душа мавки - Ева Бран

Слишком чисто.

Я обвёл взглядом землю вокруг. Следов борьбы почти не было. Существо не сопротивлялось? Или его лишили воли заранее. Закляли? Приманили? Усыпили?

Я достал из кармана железный гвоздь и воткнул рядом, устанавливая очередную метку-якорь. Потом аккуратно вытащил из внутреннего кармана маленький кусок пергамента – старый лист из Орденского «Сборника запретов». На нём я делал пометки о чёрных ритуалах. В моей практике они встречались нечасто, но было дело.

«Четыре стихии, четыре сердца. Ритуальная чаша.»

Слова Гриня всплыли в голове: «Когда в чашу капают кровь четырёх стихий, мир трескается».

Я посмотрел на тело. Да, это был не человек, но существо жило, оно дышало. Кто-то, может, даже любил свою трясину, свой куст, свою нору. Я выдохнул и попытался думать, как охотник, а не как человек, отодвинув эмоции на второй план. Я должен очистить разум и мыслить рационально, чтобы понять схему и поймать преступника.

Если это «мирная» нечисть, значит, колдун не просто хватает что попало. Он выбирает тех, чьи сердца чистые, не разъеденные злобой, потому что ритуалу нужна сила стихии, а не личная ненависть существа.

Русалка – вода.Почему смерти множатся? Чем ему не подошла предыдущая жертва. Явно ведь, Кудеяр ищет элемент земли. Что не так? В этом мне ещё предстояло разобраться и по возможности не допустить завершения ритуала и новых жертв.

Возможно, я что-то неверно понимаю или упускаю? Вдруг эти жертвы не бесполезны? Вдруг они являются сопутствующим компонентом, чтобы «разогреть чашу»?

Я склонился ниже, принюхался, уловив тонкий запах жжёной рябины. Так пахнут места, где ритуал проводился уже не один раз. Подняв фонарь, поводил лучом по земле, по кустам, по корням. На одном из камней, у самой воды, блеснуло что-то тёмное.

Приблизился, присел, чтобы лучше рассмотреть. Это была маленькая, гладкая, костяная пластинка. На ней виднелись царапины, похожие на руны, но не наши. Не Ведагоровы. И даже не Орденские. Это были «псевдознаки», чтобы сбить след, чтобы запутать охотника.

Я поднял пластинку специальной заговорённой тканью и положил в особый мешочек. Кудеяр знал, что за ним рано или поздно придут, поэтому он намерено оставлял следы, чтобы направить по ложному следу. Это очевидно.

Встав, снова оглядел овраг. Тьма здесь была почти непроглядная – лишь луч моего фонарика выхватывал маленькие пятнышки пространства. И всё-таки… я почувствовал, что рядом кто-то есть. Не человек. Человек бы производил хоть какой-то шум. Это же было тихое присутствие.

Повернул голову к кустам – никого.

- Покажись, - сказал я спокойно.

Слева едва различимо качнулась трава. Почудилось, что там скользнула чья-то тень.

Мавка?

Нет. Вода далеко, а здесь – земля. Мавка так далеко от своей кромки обычно не ходит, если не выслеживает добычу. Но после пробуждения всё возможно. Неужели она смогла даже запретный, свежий контур обойти? Незаметно сжал нож, покоящийся в боковом кармане брюк.

- Я не враг, - произнёс в темноту, сам не зная, кому это говорю. – Если ты из навьих, скажи, что видел.

Ответа не было. Только где-то выше по склону каркнула птица, и от этого звука мне сделалось жутко не по себе. Птицы стараются не шуметь по ночам. Я понял, что пора уходить. Я уже нашёл всё, что хотел. Не стоит задерживаться на месте преступления дольше необходимого.

Я поднялся по склону и только на просеке достал телефон.

«Ещё одно тело. Разрез идентичен. Похоже на подготовку к четырёхстихийному ритуалу. Овраг – место регулярной работы. Есть подброс из кости с псевдознаками.»

Орден пока хранил молчание, поэтому я убрал телефон и направился к машине. Жутко хотелось вздремнуть хотя бы пару часов и поесть нормально – весь день мотался как бешеный пёс.

И только я хотел забраться в автомобиль, достать бутерброд, а потом забыться коротким сном, как почувствовал нечто неладное. Запах воды стал сильнее, хотя озеро было далеко. По земле пополз тяжёлый туман, обволакивая ноги. Меня пронизало холодом до самых костей, заставляя поёжиться и смачно выругаться.

Арина. Я не видел её, но знал: она рядом. Мавка смогла выбраться за кромку? Невиданное дело! Её даже ритуал не остановил. Значит ли это?.. Нет, подобного не может быть. Нечисть не становится человеком. Отогнав абсурдную мысль, сел в машину.

Арина

Я долго не решалась.

Вода держит крепко. Вода теперь мой дом. Вода теперь моя кожа. Вода – оправдание: пока ты в воде, ты можешь не быть человеком, можно не говорить, не объяснять, не просить. Можно просто тянуть и брать.

Но после той ночи, когда он начертил Ведагоров знак, внутри меня что-то стало назойливо зудеть. Так зудит заживающая рана. Это ощущение не даёт забыть, что ты был живым.

Я пыталась говорить сама с собой, но горло моё отвыкло быть живым. Пыталась вытолкнуть из него звук, но выходило плохо. Поднявшись к кромке воды, я коснулась холодного, мокрого песка. Там ещё теплел его след и ощущалось остаточное поле магического круга. Охотник оставил после себя запах полыни и немного крови, которая вызывала во мне довольно странные чувства, и я никак не могла их объяснить.

Я ненавидела человеческую кровь – она пахла жизнью, которую у меня отняли. Но его кровь пахла иначе. В ней имелось нечто тонкое, будто этот человек привык находиться на грани жизни и смерти. Прометавшись пару часов, решилась, наконец, выйти на сушу.

Мне было не уйти далеко от озера, потому что оно являлось моей сутью. Земля под ногами казалась грубой, чужой. Каждая травинка жгла, словно соль, посыпанная на рану. Но я могла идти вдоль кромки, держась в тени, держась возле сырости. И отчего-то барьер, выставленный охотником, меня выпустил. Я понять не могла, как так получилось, однако решила воспользоваться шансом.

Каждый шаг становился для меня испытанием. Я заново училась дышать, ощущая жгучую боль под рёбрами. Воздух резал горло, будто острый клинок. Я кашляла и хрипела, издавая довольно человеческие звуки.

«А-ри-на», — попыталась проговорить я, когда кашель немного утих.

Звук оказался глухим, будто я всё ещё находилась под толщей воды. Остановилась, прислонившись к стволу сосны. Дерево было тёплым и живым. Как я отвыкла от этого чувства!

Я нашла его по запаху. Железо, полынь и дым от костра. Он сидел в металлическом ящике на колёсах, который, кажется, люди называли машиной и выглядел очень уставшим. Но мужчина не спал. Он застыл в ожидании,