Развод. Ненужная жена генерала-дракона - Анастасия Борисова

Удушающий чёрный дым забивает лёгкие, не даёт вздохнуть полной грудью и, наконец, позвать на помощь.

— Что здесь происходит? — со стороны выбитой двери раздаётся до дрожи знакомый голос — Роб. — Вера, ты где? Вера!

Следом раздаются торопливые шаги. Суматоха. Камеру заполняют едва различимые тени.

Чувствую, как Роберт поднимает меня на руки, сворачиваюсь клубочком и утыкаюсь носом ему в грудь.

— Кто пустил ван Дердена к Веронике⁈ — его голос полон холодной, пронзающей насквозь стали.

Кто-то что-то отвечает ему. Но я уже ничего не могу разобрать.

Мягкое тепло разливает по телу. Но сил нет даже на то, чтобы слабо улыбнуться.

— Спасибо, Роб, что спас меня! Я тебя ждала… — шепчу и проваливаюсь в спасительную темноту.

Глава 16

Глава 16

Возвращаюсь в себя мучительно долго и болезненно.

Приглушённый свет бьёт по воспалённым глазам. Голова гудит и раскалывается. Распухший язык не помещается во рту и никак не может облизать сухие губы.

— Выпей, — приказывает Роберт, чтобы я никак не могла отказаться. — Вот так! Ещё пару глотков.

По нёбу растекается вязкий, чуть горьковатый отвар с пряным привкусом трав и сладостью дикого мёда.

Глотаю напиток с трудом, горло саднит безбожно. В какой-то момент захожусь в кашле.

Сильные руки Роберта поддерживают меня.

— Я больше не хочу, — вытираю рот ладонью.

Но мой дорогой Роберт хмурится, чего я никогда за ним не замечала и снова протягивает мне кружку.

— Надо, Вера, — качает он головой. Не принимая моего отказа. — Тебе нужны силы.

— Мне просто надо немного отдохнуть, — валюсь обратно на постель и зарываюсь в подушки. — Мне просто нужно время…

Я прикрываю опухшие от слёз и взрыва веки и всхлипываю. В моей памяти яркими вспышками проносятся ужасы моего замужества. Измена Эрика, гадкая натура лучшей подруги, сорванные украшения и та жестокость, с которой муж стегал меня ремнём.

— К сожалению, именно времени у нас больше нет, — в голосе Роберта звучит что-то такое, что заставляет мен приподняться снова.

Глава тайной полиции сидит на краю своей роскошной кровати, куда он уложил меня, держит в руках свою любимую кружку с лечебным отваром. Длинные тёмно-бордовые волосы рассы́пались по его плечам — я знаю, что дома он предпочитает их не заплетать. Форменный китель смят и валяется на кресле.

Между его идеальных бровей залегла глубокая морщинка, взгляд темно-вишнёвых глаз напряжён. А в узком драконьем зрачке бушуют страсти.

— Что случилось, Роберт? Это Эрик? Он что-то тебе сделал? — по груди моментально растекается ледяное колючее беспокойство.

Но Роберт лишь усмехается, правда, невесело. Протягивает мне кружку и встаёт.

— Скажем так, мы вдвоём с твоим Эриком наворотили дел. Разбирательство по твоему побегу закончено. Сегодня нам всем надлежит явиться в суд.

— В суд? Но на расследование давались сутки. И то, что произошло в участке…

— Вера, — мягко, но всё же обрывает меня Роберт, — ты пролежала без сознания пять дней. Расследование по всем эпизодам закончено. Нам надо собираться в суд.

— Пять дней? — мои глаза округляются. — Я провалялась пять дней без сознания? Как такое может быть?

— Ну после того, что ты устроила в участке, удивительно, что всего пять, — вот теперь он возвращает себе привычную ленивую улыбку и ставит на кровать большую коробку. — Я тут кое-что тебе купил. Правда, ориентировался на свой вкус, а не на ван Дердена…

От упоминания мужа меня выворачивает.

— Погоди, ты сказаля натворила ? А что я такого натворила?

— А ты не помнишь? — Роберт, уже достававший из коробки тёмно-серое платье, откладывает его в сторону и впивается в меня внимательным взглядом.

— Эрик ворвался ко мне и… и… — произнести то, что собирался сделать Эрик, я не могу. — А потом пришёл ты и меня спас.

— Я тебя не спасал, родная, — Роберт подходит ближе и помогает мне спуститься с кровати, обнимает и прижимает к своей груди. — Ты спасла себя сама стихийным выбросом энергии. А вообще, я думаю, у твоей драконицы есть неплохие шансы проявиться.

— Нет! Не может быть! Я же пустая! Нулевой резерв! Никакой магии. Ни капли! Я даже простые заклинания никогда не была способна заставить работать.

— Потенциал у тебя огромный. Ты приложила генерала драконов и подпалила его шкурку. Ты разнесла половину участка и завалила булыжниками тех, кто должен был тебя защищать, но просто закрыл глаза при появлении ван Дердена. С ними я ещё разберусь, когда лекари вытащат их с того света. Глава участка получил по темечку аккуратно над именной шкатулкой ван Дердена, в которой получил свою взятку. Ему не отвертеться. Свой пост он уже потерял. Осталось, не попрощаться с жизнью. А главное, ты не оставила следов. Горжусь тобой!

— Роберт, это какая-то ошибка… Ты не хуже меня знаешь, что я пустышка.

— Ты не пустышка, Вера! Не смей о себе так говорить, — Роб убирает прядку, прилипшую к моим губам.

Его взгляд соскальзывает ниже, цепляется за что-то на моей шее и вспыхивает настоящим животным огнём.

— Убью, — рычит Роберт и касается прохладными пальцами саднящей кожи на моей шеи.

Бросаю на себя взгляд в огромное зеркало в старинной золочёной раме, что стоит позади мужчины, и ужасаюсь.

Неужели это я?

Глава 17

Глава 17

— Готова? — Роберт в очередной раз придирчиво осматривает меня.

Он ответственно подошёл к подбору платья.

Строгое, прекрасное в своей простоте серое шерстяное платье с высоким белоснежным воротником.

Наверное, для леди ван Дерден она слишком скромное, но для той, что собирается расстаться с мужем — идеальный вариант.

Длинные рукава с узкими манжетами надёжно скрывают синяки и красные полосы после ремня Эрика от любопытных глаз.

Высокий воротник-стойка помогает прикрыть багрово-синюшную шею и следы от когтей мужа.

Длинные светлые волосы пришлось распустить по плечам, чтобы скрыть разорванные мочки. Лекарь, которого нанял Роб, влил в меня огромное количество своей магии, но практически ни с чем не смог справиться.

После спонтанного выброса магии я как губка впитывала любую энергию и пыталась не умереть. Разорванные мочки и ссадины на теле мой организм волновали слабо.

Складываю пальцы в замок и судорожно сжимаю. С такой силой, что пальцы краснеют, а суставы трещат.

—