Мой Рим - Верона Виера

Он недоверчиво щурится, будто раскусил мою актерскую игру в роковую женщину.

– Я убил двух, а может, и больше зайцев. Сказал твоей маме, что мы встречаемся: поругались в баре, и ты в отместку поцеловалась с этим… как его? Ну, кретин который. И так увлеклась, что подвернула ногу. Но под вечер мы с тобой помирились. Поэтому – мир, дружба, жвачка.

Он говорит эти слова, а у меня всё сквозняком проскакивает через уши. Индианка во мне изображает непреднамеренное удушье одеялом, как в ужасных индийских блокбастерах.

– Че? – единственное, что могу ответить.

– Твоя мама сразу успокоилась. Потому что – что?

Все еще не догоняю ход его мыслей и, вообще, всю эту дурацкую инициативу, поэтому просто вопросительно и широко раскрываю глаза, жду продолжения.

– Первое и единственное – ты всегда под присмотром.

Похоже, это у него проблемы с головой. Что он несет?

– Твои плюсы. – Ромка продолжает, загибая пальцы по одному. – Я отвожу и привожу тебя со школы, ты опять же под присмотром; второе, все концерты в баре для тебя всегда бес-пла-тно. Также ты можешь делать что хочешь, а я тебя всегда прикрою, потому что ты якобы будешь со мной. И третий, и самый жирный плюс во всем этом – я готовлю тебя в театральный. Гениально?

Про театральный ему мама проболталась? Ромка откидывается на спинку кресла и, довольный, ждет моего ответа.

– Нет… нет. И нет! А меня не надо было посвятить в свои планы по моему прикрытию? Мне что, теперь врать родителям?

– Вообще-то я тебе утром писал, но ты не ответила. Подумал, что тебя наказали, забрали телефон, и, как мужчина, взял все в свои руки.

– Вообще-то я тебя об этом не просила и почти при смерти лежала в постели и спала! Я даже не в курсе, что у тебя есть мой номер! – стараюсь орать на него шепотом. – И почему вдруг такая благосклонность ко мне, а?

Ромка зависает на доли секунды:

– Потому что… Марамушта! – он неожиданно пучит глаза, но тут же выдыхает и, наклонившись ко мне, смотрит своим синим, озерным, океанским взглядом. Протяжно выдыхает. – Ладно, мне нужна твоя помощь.

Я отстраняюсь, в удивлении хмурю брови. Понятно! Вот она, вся его благосклонность: корысть называется.

– В общем, вчера какая-то… даже не знаю, как поприличнее ее назвать. Пустила слух о том, что я из этих, как их… язык не поворачивается. Что я… – его так и козявит от попыток подобрать слова. – Что я… – он снова делает над собой усилие, рычит, а после, кривляясь, шипит. – Что я альфонс! Сплю с бабками за бабки… Понимаешь?

– Не-ет… – делаю вид, что вообще не понимаю, о чем он, и эта какая-то точно не я. – И что?

– А то, что я всю жизнь выстраиваю образ правильного пацана. Прямо пацанского пацана. Пашу как конь, понимаешь?! А из-за какой-то… – он надувается, как фуга, в бешенстве растопыривает ноздри. – Я теперь для всех альфонс!

Боже, сколько у нас, оказывается, общего…

Я распутница, он жиголо – нашли друг друга два одиночества.

– Да меня с утра замучали дурацкими мемами, – он вскакивает с кресла, достает из заднего кармана свой телефон и показывает картинки.

Они и правда смешные! На них к счастливой бабульке приставлена Ромкина довольная физиономия и подпись: «Ромочка снова взялся за старое». Хрюкнув от восторга, я улыбаюсь, но тут же замечаю недовольный взгляд соседа и делаю серьезное лицо – глубоко понимающее, но не одобряющее проблему.

– В общем, я всем сказал, что это не может быть правдой, потому что мы с тобой вместе. Ты официально теперь моя девушка.

– Что? – я тоже вскакиваю с дивана, совсем забыв про лодыжку, и осуждающе на него пялюсь. – Нет, нет и нет! Почему вообще я, а не твоя вчерашняя? У нее неплохо вроде получалось!

– Не, она не подходит… она старая.

– Пфф! Да вы зажрались, Ромео! Старая? Я тогда тоже… мне уже восемнадцать.

– Но мозгов у тебя лет на пятнадцать.

– Чего?!

– Не так выразился… Верон, я хотел сказать, что ты такая вся невинная, местами наивная…

– То есть я дура, да? – так и хочется врезать, но я лишь шиплю. – Найди себе другую дуру.

– Я не так хотел сказать… Ту девушку никто не знает… А ты молодая, красивая, и половина поселка по тебе слюни пускает.

Спасибо, конечно, за комплимент, но…

– И что? – все еще не понимаю, что к чему.

– Ну… если я буду с тобой, то ни у кого не будет сомнений, что я не альфонс, понимаешь? Ты не богата, а я с тобой – с самой Веро́ной!

Санта Клеопатра!

Звучит, будто я сама Клеопатра. Приятно, но…

– Нет!

– Почему? Ты только выигрываешь!

– Во-первых, ты меня бросил шесть лет назад.

– Я тебя не бросал! – он делает огромные глаза.

– Бросал!

– Нет!

– Да!

Еще слово, и я точно ему врежу! Конечно, он не знает, как я страдала и ненавидела. Ему не понять мои чувства. В дверь стучат, и мы машинально, синхронно кричим: «Занято!» Но бестактная Карина все равно заходит. Улыбаясь, она бегает взглядом от меня к Ромке:

– Мне надо телефон забрать, – извиняясь своим приторно неестественным писклявым голоском, Карина проходит между нами за своим мобильником к столу.

От нас с Ромкой искрит, и есть вероятность, что на обратном пути сестру шибанет током и отбросит на несколько метров. Она снова протискивается между нами и, натянуто улыбаясь, добавляет:

– Можете продолжать.

Ромка следит недовольным взглядом, как закрывается дверь:

– Я тебя не бросал, – он повторяет со свистом и шипением, перенаправляет искры из глаз на меня. – Я не мог бросить ту, с кем даже не встречался. Пика-пика?!

Сверкая возмущенным взглядом, Ромка крутит указательным пальцем у своего виска.

Сомнительно, но… ладно!

– А во-вторых, – продолжаю нагло смотреть ему в глаза, – я другому отдана и буду век ему верна, понял? Поэтому спать с тобой, даже в своих кошмарах, только потому, что тебе надо кому-то доказать, что ты нормальный, – не бу-ду!

– Не ве-рю!

Не понимаю, это он сейчас про что: как режиссер про мою актерскую игру или не верит, что я с ним спать не буду? Или что у меня кто-то есть?

– Нет, ну… сейчас у меня никого нет… но моим первым и единственным мужчиной не будет кто-то отсюда. По-твоему, я зря выстраиваю международные отношения и сижу на сайте знакомств? Выйду замуж за итальянца и уеду отсюда в солнечную Италию.

Ромка прыскает