Бестия. Бесстыжая для владыки - Влада Штерн

и не остался в доме хозяев! — вспоминала я слова Реджины. — Такое случается не только с мужчинами, но и с женщинами, и даже с девицами! На словах и со стороны кажется, что все благородные будто бы сплошь идеальные, пахнут духами, не едят и, прости меня, — не какают. Но мы такие же люди, как и все»

Может, Вегард вообще не любил целоваться? Такое я тоже слышала, но почему-то не хотела в это верить. Может потому, что не хотела лишать себя надежды когда-нибудь ощутить его поцелуи. Вполне здравое предположение о том, что маг и владыка имеет какие-то свои предпочтения и принципы в делах любви, заставило меня прийти в уныние.

Но в конце концов все мои мысли пришли к главному, о котором я, как влюбленная дурочка, забыла. Все складывалось удачно, если посмотреть на это с позиции плана Троя и с позиции моей собственной свободы. Вегард пригласил меня завтра вечером — точнее, уже сегодня, если судить по начинающемуся рассвету за окном, — снова прийти к нему в покои. Наверное, все его порочные связи с теми девушками так и начинались — с подобных игрищ, когда ничего не доходит до конца. Но от них, по-видимому, девушки только больше заводились и совсем теряли рассудок. В таком случае это уже можно было расценить как их собственное желание, а коварный маг выступал в роли не соблазнителя, а… кого?

— Жертвой обстоятельств! — буркнула я, хмыкнув. И чуть не рассмеялась на весь замок, ибо Вегард и подобное словосочетание являли собой настоящий абсурд. Кем-кем, а жертвой Вегард никогда и нигде не был, я это чувствовала инстинктивно. Он мог быть кем угодно, но в первую очередь — хозяином положения в любой ситуации.

В конце концов я заставила себя лечь, чтобы постараться заснуть. Сегодняшним вечером мне придется снова навестить владыку в его спальне. Наверное, тогда и случится все. А потом еще раз. Я улыбнулась, закрывая глаза и представляя, как это будет. И, когда я чаще стану появляться в его башне и он привыкнет к моему присутствию, то однажды можно будет осторожно проникнуть в его тайное хранилище и отыскать то, за чем меня сюда послали. И тогда меня ждет свобода.

Но почему-то от мысли, что тогда я больше не увижу его и этот замок, мне становилось очень грустно. Не понимая до конца, что я испытываю к Вегарду, кроме сильнейшего желания, я подсознательно чувствовала, что не смогу забыть о нем. И не хотела сразу же бежать в то хранилище. Может, удастся как-то растянуть время? Кольцо же не считает, сколько я потрачу дней на осуществление плана. И всегда можно оправдаться перед Реджиной или потом перед уродом Троем, что Вегард сам тянул время.

С этими мыслями я и заснула, незаметно скользнув сознанием в омут беспамятства.

Глава 9

Поздним утром наступившего дня я растерянно думала о том, в чем, черт возьми, я должна буду ходить сегодня. В какой одежде, то есть. Вчера кто-то из прислуги еще до обеда принес мне новое белье в количестве двух комплектов, с ночными сорочками и прочим. Пока я была в ванне, мне также принесли и поднос с едой, да и Реджина вечером притащила с собой угощения. Но сегодня, видимо, я должна буду спуститься вниз сама, раз никаких подносов на тумбочках около себя я не увидела.

Только вопрос — в чем именно⁈ И где мое платье, бальное?

Пока я раздумывала над этим, сидя в ванной, я услышала гулкие шаги за дверью. Кто-то подходил к ванной! Неужели Вегард⁈

Дверь отворилась, и я, еле прикрыв грудь, которая была вся в пене, готова была начать отстаивать перед ним свое право на приватность.

Но то оказалась Реджина.

— Купаешься после своих ночных похождений? — поинтересовалась она сразу же, опершись о створку дверей. Она была свежа и эффектно выглядела в своем сильно облегающем талию и грудь платье сиреневого оттенка. — Боги, ты себе так кожу смоешь, своими постоянными купаниями! Смотри, не превратись в амфибию!

— Ночных похождений? — переспросила я, уже более расслабленно выдыхая. — Каким образом… то есть, откуда такие выводы?.. Тебя же самой ночью здесь не было!

— Ха! — Реджина выставила вперед свою ножку, рассматривая туфлю. — Я вернулась как раз к полуночи и хотела рассказать о вечере, проведенном с Аллегро, но твоя комната оказалась пуста!

— Аллегро — это кто? Немощный казначей или офицер с задницей как у демона? — поинтересовалась я, разводя руками пену на поверхности воды и специально доводя Реджину до раздражения.

— Не делай из себя дуру, Лилиан! Конечно же офицер! Он пробудет в Провиденс-Хилл до конца осени, у них учения и все такое. Ах, ты себе не представляешь, какое у него божественное тело! А его…

— Пожалей меня, Реджина! — застонала я, прикрыв уши. — Да в конце концов, что это за дом, в котором каждый заходит без стука в любое время дня и ночи! Дай хоть домоюсь.

— Ты прям раздражена, дорогая Лил. Что-то мне подсказывает, что вчера было кое-что интересное… Хм, ты к Вегарду ходила? — Реджина, судя по выражению ее лица, хотела узнать все подробности, но поняв по моему взгляду, что это будет только после того, как меня оставят в покое и дадут мне помыться, поспешно добавила: — Хорошо, милая, я подожду тебя в спальне! Давай быстрее, я сгораю от любопытства!

Когда я через минут двадцать вошла в спальню, то обнаружила Редж, сидевшую за трюмо. Она пудрилась и подкрашивала глаза, вытащив все свое косметическое богатство из своей сумочки.

— Вот что, Реджина, — начала я, прохаживаясь по комнате. — Во-первых, мне нужны вещи, чтобы выйти к позднему завтраку или к обеду, это я точно не знаю. Во-вторых, — я подбоченилась и чуть ли не топнула ногой, — Вегард затащил меня в свою постель, но…

— И что, что дальше⁈ — тихим визгом тут же начала меня подгонять Реджина, чуть не свалившись с пуфика, когда поворачивалась ко мне лицом.

— Что дальше, что дальше, — начала ворчать я, чувствуя, что начинаю злиться на мужчину. — Ничего не произошло!.. То есть, — продолжила я, смотря на удивленную физиономию женщины, — он позвал меня в кровать, я пошла, и… и сама разделась… Потом он сказал, чтобы я села на него сверху, и…

— Боги, где мой веер! — воскликнула в восхищении Реджина. Ее глаза горели от нетерпения. — А дальше, дальше-то что⁇

— Ничего не произошло! То есть, он доставил мне сильное удовольствие, и мне так было хорошо, он такой… такой… —