Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

Что, каэри? — вся теплота, сквозившая в его лице при виде леди Элоиз, исчезла. На меня он смотрел так, будто не мог дождаться момента, когда останется один. — Нас ждут на обеде.

— Тогда отправимся туда, — я решила, что обед как раз таки покажет ему, в чём заключаются мои трудности.

***

Столовая зала была тёплой и наполненной негромкими голосами. За длинным столом вели беседы, смеялись и обменивались новостями, не повышая тона. Блюда с мясом, хлебом и фруктами передавали из рук в руки, а кувшины с вином медленно пустели. В этом мерном шуме не чувствовалось суеты, но ощущалась какая-то странная наигранность.

Разумеется, ведь здесь собрались дворяне. Благородные и богатые жители Альмерэ и Меритана оказались в этой крепости после того, как лорду Ноксу даровали эти земли вместе с ближайшими городами и деревнями. Даровали так же, как и меня.

Хозяин крепости на обеде отсутствовал.

— Сэр Гектор! — леди Элоиз тут же вскочила, и её белоснежную кожу покрыл лёгкий румянец. — Целитель разрешил вам передвигаться?

Сидящая рядом взрослая женщина посмотрела на леди одобрительно, как на хорошую хозяйку. Гектор кивнул в ответ, задерживая взгляд на леди Каноссе. Совсем недолго, всего на мгновение… Но я заметила.

— Пожалуйста, садитесь, — леди Элоиз указала на свободные места слева от пустующего кресла лорда Нокса, и рыцарь тут же последовал туда.

Я неуверенно замерла, но, поймав его требовательный взгляд, поспешила за мужчиной.

Мне никогда прежде не доводилось есть за одним столом со знатью.

Для меня накрыли так же, как и для остальных, хотя взгляд Летти, казалось, был способен прожечь во мне дыру — она явно не ожидала увидеть меня здесь. Лорд Рудольф, который всего несколько дней назад грубо заявлял, что моё лицо можно просто спрятать, перевернуть меня на живот, сейчас выглядел возвышенным и благородным, чинно беседуя о чём-то с леди Элоиз. При виде меня его лицо показательно скривилось, будто само моё присутствие портило ему аппетит.

Впрочем, возможно, так оно и было. Люди то и дело посматривали на меня, взглядами сползая к шрамам, покрывающим нижнюю часть лица, руки и шею. Полупрозрачное платье каэри, всё то же единственное моё подходящее одеяние, мало что скрывало, выставляя напоказ столько кожи, сколько позволяли приличия.

С нами мало разговаривали. С сэром Гектором присутствующие вели себя подчёркнуто вежливо, меня же просто игнорировали, из-за чего беседы в нашей части стола постепенно стихли. Леди Элоиз, замечая это, расстраивалась и поджимала свои красивые губы, и это её расстройство замечал мой господин.

— Я обязательно вернусь в те края, — она тут же попыталась оживить беседу, возвращая её к теме помощи пострадавшим в окрестных деревнях. — Видели бы вы их! Люди были так рады моему приезду, они так меня любили…

— Это опасно, — возразил ей сэр Гектор. — Вы совсем себя не щадите, леди Каносса.

— Такая уж у неё натура, — добавила всё та же взрослая женщина с приятной полной фигурой.

За время обеда я выяснила, что эта дама, леди Жадвига Валле, приходится какой-то далёкой тётушкой лорду Ноксу и, получается… сэру Гектору тоже?

— Неважно, какая у неё натура, леди Валле, это всё равно опасно. Сначала я сам должен туда вернуться, но сейчас у меня совершенно нет времени.

Разговор и дальше вращался вокруг чудесного характера леди Элоиз, стремящейся всем помочь. Девушка заметно смущалась, краснела и тихо благодарила присутствующих за тёплые слова. Рыцарь время от времени бросал на неё теплые, полные восхищения взгляды, но стоило ему заметить, что на него смотрят, как он тут же отворачивался.

Он любит её!

На меня сэр Гектор не обращал никакого внимания. Я же ловила себя на том, что пытаюсь украдкой его рассмотреть, выискивая следы недавней болезни или усталости. Ничего. Его широкая ладонь лежала на столе совсем рядом со мной. Руки, даже после четырёх дней вынужденного бездействия, выдавали человека, привыкшего к тяжёлому труду: сбитые костяшки, мозоли, тонкие шрамы и загар, столь нелюбимый аристократами.

Он не стремился привлекать к себе внимание, хотя именно он разбирался с разбойниками в сожжённых деревнях и именно он едва не погиб. Совсем недавно.

А вот лорд Рудольф с каждой секундой выглядел всё более скучающим, несмотря на то, что ему подкладывали лучшие куски мяса и подливали изысканное вино — всё же он был представителем короля.

— Что-то не так, лорд Кранц? — осведомилась леди Валле.

Я даже тихо выдохнула, наконец услышав род сэра Рудольфа. Кранц… Они действительно были приближены к престолу, и, по слухам, вся семья числилась в советниках наравне с немногими другими родами. Что же он забыл здесь, в Гратане?

— Я по-прежнему не получил извинений, — наконец произнёс он, глядя почему-то исключительно на сэра Гектора. — Когда ты явился сюда вместе с каэри, я полагал, что она извинится за публичное оскорбление, которое нанесла мне совсем недавно.

***

Это ведь лорд Рудольф оскорблял меня, отзывался о моей внешности и намекал, что мною можно поделиться. Я всего лишь сказала, что не буду с ним спать!

Сэр Гектор нахмурил брови: ему явно никто не рассказал о событиях того дня, хотя я сама собиралась это сделать. Собиралась попросить его объяснить, что я не шлюха, и по возможности держать меня вдали от вельмож.

Слова лорда Рудольфа заметно расстроили леди Элоиз, которая теперь, покраснев, смотрела в стол и всячески думала как извернуть ситуацию так, чтобы конфликта не возникло. Она боялась советника короля, боялась расстроить его, и, может быть, я тоже отвечала бы не так резко…

Если бы знала на тот момент, кем он является.

Установившаяся тишина была настолько густой и плотной, что казалось, её можно резать ножом. Никто не решался перечить представителю короля, и разумеется, никто не собирался вставать на мою сторону. Единственным, кто мог хоть как-то остановить происходящее, был мой господин.

— Это так? — спросил он, но не у меня, а у леди Элоиз.

И та, прикусив губу, кивнула, глядя только в богато украшенную скатерть. Казалось, девушка была на грани слёз.

— Извинись, каэри, — приказал мне сэр Гектор, и я почувствовала, что замерла, не в силах пошевелиться.

Внутри росло что-то болезненное, тёмное, тяжёлое. Я не понимала, как оказалась в этой ситуации. Почему должна извиняться за то, что оскорбляли меня? Почему должна терпеть их издёвки?

— Я не оскорбляла лорда Кранца, — ответила я, чувствуя, как меня мелко трясёт.