Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

Гратан. Он сжимал пышные ягодицы двумя ладонями, наблюдая за собственной болезненно возбуждённой плотью, исчезавшей внутри женщины, в её мягких влажных складках, и запрещал себе возвращаться мыслями к каэри.

А по возвращении он почти не разговаривал с каэри и, если бы мог, даже не смотрел бы в её сторону. Кто-то даже прокомментировал, что он относится к девчонке как к прокажённой, но Гектор не мог иначе — ему нужно было во что бы то ни стало избавиться от этих мыслей…

Возможно, стоит отослать её? Возможно, другая каэри, пусть и более красивая, не будет вызывать подобных чувств? Он ведь всё ещё влюблён в леди Элоиз!

Гектор расчищал тракт от присутствия разбойников и возвращался в крепость только ради того, чтобы зарядиться и продолжить выполнение задания. Он не замечал, что каэри ведёт себя тихо — очень тихо, как он и приказал, и что в общих комнатах её, после его запрета, больше никогда не видели.

Как же он ошибался.

Оказывается, за пределами крепости каэри жила совсем другой жизнью. И хотел бы он обнаружить это до того, как стало слишком поздно.

Глава 10. Мошенница

* Сабин *

— Скольких они уже так обманули? Страшно подумать, что кто-то из гостей, находившихся здесь во время Дня Угасающего Солнца, тоже купил их безделушки! Как вы могли не усмотреть?!

Наша экономка, Дория, просто-таки сокрушалась, не зная, что со мной делать. Срывалась она в основном на стражниках, которым так долго не было до меня никакого дела и которые даже не следили за мной, когда я то и дело покидала крепость.

— Что приказала леди Элоиз? — угрюмо спросил заместитель капитана стражи, совсем ещё молодой мужчина по имени Патрик.

На меня он старался не смотреть — каждый раз его взгляд возвращался к ожогам на моей шее и плечах, и он тут же отворачивался, не выдерживая подобного зрелища. Может, именно это позволяло мне оставаться невидимой: никому не хотелось всматриваться в чью-то болезнь.

— Она не знает, она же не хозяйка этой этой…

Этой…

Дория запнулась, подбирая слова.

— Нам нужно дождаться сэра Гектора. А пока встань здесь, никому не доверяй, дождись своего капитана. И окна у неё заколоти, а то ещё и туда выберется!

Нет! Как «заколоти»?!

— Пожалуйста, не надо, — попросила я впервые за всё время.

Вообще-то, я была очень послушной каэри. Как только сэр Гектор велел мне вести себя тихо, ничего не говорить, не высовываться и не перечить лордам — я именно так и начала действовать. Он сам сказал, я не ровня им. Наконец-то объяснил мне моё место.

Но я не смогла и не смогу оставить свою жизнь за пределами крепости, пусть я и перестала заниматься незаконными делишками.

— Что «не надо»?! Мы уже доверяли тебе, леди Элоиз верила тебе, и посмотри, что случилось! Мало ты проблем устроила с родом Кранц?! — экономка впервые позволяла себе повышать на меня голос, хотя и до этого разговаривала не слишком вежливо.

А что случилось? Мне так никто ничего и не объяснил! Судя по обрывкам фраз, безделушки, которыми мы торговали, оказались в руках не тех людей, и стража Гратана как-то связала это со мной. Как?!

— Сделай так, чтобы даже просвета не было, и дождитесь сэра Гектора. Уж он-то решит, что делать с ней… И так ничего не делает, живёт на всём готовом, так ещё и такие проблемы устраивает! — в голосе экономки звучал настоящий страх: ей предстояло отчитываться хозяйке и принимать какое-то решение.

За тем, как мои окна заколачивали, я наблюдала с ужасом, представляя, как буду сидеть здесь под надзором, не имея возможности даже видеть свободный мир там, за стенами крепости.

Я ненавидела свою жизнь здесь, ненавидела красивый декоративный ошейник, постоянно находившийся на мне, ненавидела эти стены и больше всего — себя, когда возвращался сэр Гектор. Я не понимала, почему он вызывает у меня такие эмоции, но каждый раз, когда он приезжал, я подсознательно надеялась, что что-то изменится. Подсознательно ждала…

Нет. Он вообще почти перестал со мной общаться, ограничиваясь сухими приказами, и моё молчание его полностью устраивало. Приказ явиться в его постель — короткий сеанс, во время которого я, как правило, засыпала, при этом теперь он больше не поворачивал меня к себе лицом. Когда я случайно обернулась в один из сеансов, его глаза были крепко зажмурены, и он тут же приказал мне не дёргаться без его указаний.

И так — каждые несколько дней. Я только-только разработала график, по которому выбиралась за стены…

Последняя доска полностью закрыла мне обзор, но к тому моменту я уже успокоилась и решительно смотрела на заколоченное окно. Я понимала, что смогу, наверное, убрать хотя бы одну или две доски. А если кто-то случайно зайдёт, я закрою их иллюзией на время, а потом скажу, что они сами отвалились.

Я попрощалась с Патриком, и он бросил на меня недоумённый взгляд после чего, вздохнув, ушёл. Жители крепости не всегда относились ко мне плохо, они просто выполняли приказ. И я никого из них не винила, на самом деле, кроме, разве что, лорда Рудольфа. И, может, немного — леди Элоиз, рассказавшую сэру Гектору, что именно она за ним ухаживала.

Зачем она это сделала? Я не знала, но видела, что эта ложь только подлила дров в огонь чувств рыцаря.

Знать бы ещё, в чём меня обвиняют? Как я объясню это рыцарю? Что если он даже слушать не станет, просто отошлёт меня, как и грозился?

Последующие два дня я провела в страшной нервозности, боясь, что меня просто закроют в покоях навсегда. Эта мысль погружала меня в панику, впадая в которую, я подбегала к окну и смотрела наружу, желая выбраться, но понимая, что сейчас нужно хотя бы дождаться решения сэра Гектора.

Он вернулся в крепость и, как и всегда после битвы, сразу же устремился в свои покои, куда меня наверняка должны были вызвать. Я слышала его тяжёлые шаги, представляла его самого — высокого, темноволосого, молчаливого, холодного, как никто из мужчин, которых я знала.

Он не дошёл до своих покоев — его остановили неразборчивые голоса. Я присела под дверью, пытаясь подслушать, но тщетно. Зато после этого дверь открылась совсем не в его покои, а в мою комнату. Рыцарь стоял на пороге, освещённый слабым светом факела из коридора, лишь обрисовывающим его фигуру.

—