Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

смело заявила девушка. — Вы не видели тех детей, не видели надежду в их глазах. Девочка с двумя косичками подошла ко мне и сказала, что в будущем хотела бы быть как я — помогать другим…

***

В сторону его покоев они шагали рядом — хрупкая леди, хозяйка замка, и самый пугающий рыцарь Его Величества.

— Пожалуйста, возвращайтесь хотя бы иногда, хотя бы раз в месяц, — каждый раз, когда она так смотрела на него, в его сердце зарождалась надежда.

Надежда, что между ними когда-нибудь что-то станет возможным…

Запретить себе даже мысли об этом!

Он давно открылся леди Элоиз в своих чувствах, и она сказала, что, несмотря на её ответную симпатию, они никогда не будут вместе.

— Я посмотрю, что будет возможно, — ответил он, веря, что долгая разлука пойдёт на пользу им обоим.

— Пожалуйста, возьмите хотя бы это, — Элоиз осторожно передала ему закрытый кулон. — Здесь локон моих волос. И… я надеюсь, что вы будете хотя бы иногда думать обо мне.

Девушка отчаянно покраснела и отошла на шаг, прикусив губу — смущённая и расстроенная его холодным ответом.

— Всегда, — пылко и хрипло отозвался он, принимая кулон и поспешно отворачиваясь, чтобы уйти.

Какое мучение — быть влюблённым в невесту своего старшего брата. В ту, что достойна самого лучшего, а не бастарда, не видевшего в жизни ничего, кроме бесконечных битв.

Леди Элоиз не выходила у него из головы ещё долго, пока он собирался в долгий путь. Гектор не был уверен, что скоро вернётся, как бы сильно ему ни хотелось вновь увидеть леди Каноссу.

Туники, штаны, рубахи, плащи, небольшой швейный набор… На кухне для него, его оруженосца и других участников похода уже готовили провизию, а за жеребцами ухаживали конюхи. Он уложил всё в сундук, даже масло для ухода за доспехами, и собрался отнести его вниз.

Но при выходе он наткнулся взглядом на дверь, ведущую в крохотную каморку, где жила каэри. У неё будет время собраться завтра с утра, хотя, конечно, всё её тело сильно затечёт после долгого стояния в такой позе у позорного столба. Ничего, отоспится в телеге…

Он спустился вниз к обозу, оставил там и закрепил свой походный сундук, а после вернулся в покои. Почти всё это время он думал о том, что нужно, наверное, хотя бы проверить её. Она не выглядела напуганной наказанием и просила о куда более жестоком — плетях.

А вдруг она сбежит?!

Убедив себя, что ему просто необходимо удостовериться, что она всё ещё там, Гектор направился во внутренний дворик.

***

С четырёх сторон внутренний дворик замыкали стены самой крепости. С одной стороны возвышалась жилая башня, в которой находились покои леди Элоиз, с узкими бойницами и нависающим деревянным балконом, с другой располагалась часовня с тёмным входом. Напротив тянулся хозяйственный корпус с арками складов и конюшенными дверями, а четвёртую сторону занимала галерея с лестницей, ведущей наверх. Высокие стены крепости почти не пропускали ветер, и воздух здесь стоял сырой и тяжёлый. В углу темнел колодец с деревянным воротом, а в самом центре внутреннего двора застыли позорные столбы с колодками, а также трое несчастных, вынужденных провести здесь всю ночь.

Из окон во внутренний дворик пялились многие слуги, наверняка обсуждая вину провинившихся, но тухлыми помидорами и яйцами никто не кидал — всё же это была крепость благородного лорда, а не помост в деревне.

Ещё до того как оказаться во внутреннем дворе, Гектор услышал странный писк и всхлип, а после торопливые, почти неразборчивые разговоры шёпотом — это двое других слуг, мужчина и женщина, пытались разговаривать с его каэри. Писк повторился вновь, и он заторопился.

Каэри он видел только со спины, зато когда двое других заметили его присутствие, они тут же замолчали, глядя на него круглыми напуганными глазами.

В образовавшейся тишине всхлип его каэри казался почти оглушительным. Гектор широкими шагами обошёл девушку, желая разобраться в происходящем. Увиденная картина полоснула его по сердцу так сильно, что он на мгновение растерялся.

Рот каэри скривился в гримасе боли, которую она пыталась сдержать, глаза были плотно зажмурены, и из-под них почти непрерывно лились слёзы. Её ладони, продетые в отверстия в колодках, были сжаты в кулаки, он даже слышал, как скрежещут её зубы.

— Каэри?! — рыкнул Гектор. — Что с тобой?!

Тело девушки было настолько напряжено, что мелко тряслось, будто она находилась в агонии или судороге.

— Каэри! — от его приказа она на секунду открыла глаза, а после, вновь издав неразборчивый писк-всхлип, зажмурилась так сильно, как только могла, неестественно вытянув шею.

Немедля ни секунды, Гектор поднялся на помост и открыл колодки, удерживавшую девушку в этом положении. Однако каэри не шевелилась. Широкий ошейник ограничивал её подвижность в узком отверстии для шеи.

Гектору на миг показалось, что шея девушки неестественно вздулась.

— Каэри! — он попытался поднять провинившуюся, раз она сама не выбиралась, но стоило ему прикоснуться к её окаменевшему телу, как она издала такой жалобный и мучительный тихий вскрик, что он на мгновение отвёл руки.

Девушка боялась даже сменить позу или пошевелиться, и он поднял её точно в таком же виде — склонённой, застывшей, почти деревянной, отчетливо чувствуя, насколько сильно её колотит.

Гектор не знал, что с ней происходит, а потому осторожно уложил её на помост, и каждое медленное прикосновение заставляло её слабо дёргаться. Оказавшись всем телом на деревянной поверхности, она попыталась пошевелиться, и новые движения после часов скованности доставляли ей такую агонию, что каэри тихо завыла от боли.

— У меня дед точно так же горел, это шрамы её болят, — знающе сказала женщина, занимающая соседнее место у позорного столба.

— Но они давно зажили! Мне сказали, что она была в пожаре много лет назад, — Гектор просто не мог поверить, что несколько часов у позорного столба могли причинить такие страдания.

— Дык когда они заживают, они могут не так срастись, как нормальная кожа. Может, она вертеть головой сильно не могла? Она, небось, чувствовала, будто вся её шея рвётся, вон как вспухла! Она так воет уже четыре часа!

Почему она его не предупредила?!

— Каэри, каэри, посмотри на меня, — Гектор, сидя на коленях, наклонился к девушке, пытаясь рассмотреть её лицо за спутанными волосами. — Я сейчас подниму тебя, слышишь? Ты знаешь, как облегчить твою боль?

— К целителю девку надо! — нравоучительно