Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

— Как ты разговариваешь с будущим рыцарем?! — недовольно и горделиво воскликнул юноша. — А каэри, которая не спит со своим господином, — да такого не бывает.

— Из тебя такой же будущий рыцарь, как из меня королева, — Трин треснула парнишке по затылку, из чего я заключила, что они были хорошо знакомы. — Оруженосец оруженосца, подумать только, рыцарь нарисовался! А ты, каэри, иди пообщайся с господином, пока он на Иру не засмотрелся.

— Неудивительно, что они не спят, — парнишка теперь переключил внимание на меня. — Какая же ты страшная, даже смотреть тяжело. Слухи, что в замке ходили о тебе, не врали.

— И какие слухи? — спросила я. — Как зовут-то тебя? Ты тоже не красавец, если честно.

Наверное, я была слишком жалкой, раз позволяла так отзываться обо мне. Но живя всю свою жизнь в деревне, в огромной семье, я поняла, что такая речь — это определённая форма близости… И сейчас Трин и этот оруженосец оруженосца разговаривали со мной, по-своему принимая в свой круг.

— Матьё Грин из Зелёных Холмов, — гордо представился юноша.

По-моему, мы с ним были одного возраста.

— Не слушай его, каэри, он так говорит, будто Зелёные Холмы — его личная крепость, а это просто деревня, где он родился.

— Так что за слухи? — продолжила настаивать я.

— Да просто говорят, что ты страшная, что даже с твоей магией мужчины тебя не хотят — просто не могут даже смотреть на тебя. И что шрамы эти не от огня, а болезнь от предыдущих твоих любовников, — выложил как на духу Матьё.

Я даже побледнела, услышав это. Кто мог так отзываться обо мне? Я же почти никому не показывалась на глаза, стараясь не влезать в дела крепости.

— Держи, рыцарь, — с издёвкой произнесла Трин, всучив парнишке миску с похлебкой, пахнущей по-настоящему одуряюще. Она выдала ему порцию из котла с едой для слуг и пехотинцев, в то время как всадникам, рыцарям и оруженосцам полагалась куда более богатая мясом трапеза.

— Можно мне тоже? — уныло попросила я, радуясь уже тому, что выбралась из замка, где меня ненавидели, казалось, за один только факт существования.

Почему-то тяжелее всего мною воспринимались ситуации с леди Элоиз. Я всегда оказывалась виноватой, ровным счётом ничего не делая, в то время как леди оставалась прекрасной, грустной и благородной. Казалось, даже мой случайный чих был способен создать ей ворох проблем, и абсолютно все вокруг знали об этом, сочувствуя хозяйке замка.

Трин, посмотрев на меня, тоскливо вздохнула.

— Послушай, мы на тебя не рассчитывали, всех в походе считали заранее, и еду распределяли соответственно. Отправляйся к господину, скажи, что ты помогала нам, и спроси, где твоё место. Я не знаю, что с тобой делать.

И вновь слуги не знали, куда меня пристроить.

— И пойду! Спасибо, Трин, — поблагодарила я женщину за честность.

Сэр Гектор лично занимался своим конём, обсуждая что-то с оруженосцем — молодым, потрясающе красивым благородным мужчиной по имени Жан Леру. Жан обладал роскошными русыми кудрями, которым позавидовала бы любая леди, и очень спокойным нравом.

Жеребец сэра Гектора был облачён не хуже самого рыцаря: плотная сине-чёрная попона закрывала бока, поверх неё лежала кожаная сбруя с металлическими накладками, а удила поблёскивали в лучах вечернего солнца. Конь вёл себя неспокойно, переступал, дёргал головой, бил хвостом, а его уши то и дело вздрагивали, будто он чуял нечто тревожное.

Но при виде меня ему стало чуть лучше — животные вообще очень хорошо реагировали на каэри, чувствуя почти бесконечную магию внутри нас.

— Каэри. — Сэр Гектор заметил моё присутствие и коротким кивком отпустил Жана. — Ты проследила за установкой шатра для меня?

— Нет, не проследила, я не разбираюсь в походах и не знаю, что от меня ожидается, — честно призналась я. — Но я обязательно прослежу, сразу после того, как мы с вами поговорим.

— Говори, — приказал он, продолжая ухаживать за своим конём и не смотря на меня.

Он поправил ворот стальной кирасы и вытащил наружу красивый кулон, так не сочетающийся с суровой внешностью рыцаря.

— Я хотела бы помогать слугам в походе и получать за это плату. Это не будет отвлекать меня от моих обязанностей перед вами, зато я буду при деле и перестану создавать проблемы. Я не могу ничего не делать, не могу сидеть в четырёх стенах.

В этой поездке я буду говорить чётко, прямо, ничего не скрывая, так, чтобы у меня не возникало больше идиотских проблем, как в Гратане, по поводу, и без.

— Я могу приобрести для тебя всё необходимое, — отмахнулся он.

— Нет, это не то! — резко ответила я, и рыцарь даже обернулся, увидев, насколько я эмоциональна.

Наконец-то, а то ничто не пробивало его пренебрежения ко мне. Может, Матьё и прав, он на меня даже смотреть не может…

— Я не хочу постоянно вас просить, я хочу, чтобы у меня было хоть что-то своё, пожалуйста… И вам нужно оставить указания для слуг, на меня в походе не рассчитывали, и еду для меня тоже не планировали.

В этот момент оруженосец сэра Гектора неожиданно вернулся со свитком в руках и взволнованно что-то показал моему господину, отвлекая его. Похоже, к нашему отряду за время моего отсутствия прибыл гонец.

— Каэри, Жан говорит, что мой шатёр уже готов. Отправляйся туда и жди меня там, разденься, — приказал он прямо при своём оруженосце, заставляя меня густо покраснеть.

Они продолжили изучать свиток, тихо обсуждая дела и не замечая, что жеребец прямо перед ними вновь начал волноваться, переминаться с ноги на ногу и тревожно ржать. Он несколько раз недовольно дёрнул головой и сделал неловкий шаг вперёд, но я встала у него на пути, собираясь успокоить его и вытянув руки.

В этот момент Жан тоже заметил, что с конём что-то не так, и бросился наперерез, пытаясь перехватить узду, но в итоге столкнулся с моими ладонями.

Я даже ничего не почувствовала.

А вот оруженосец — да. Он замер, застыв перед конём, не двигаясь и не в силах вымолвить ни слова. Его поведение показалось мне очень странным, пока до меня наконец не дошло, что произошло.

Я коснулась его обнажёнными руками… И, судя по