Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

Он сжал головку своего члена рукой, сильно, пытаясь причинить себе боль, чтобы убрать проклятое возбуждение, но вместо этого едва не зашипел от того, насколько сильно ему хотелось большего.

А каэри, меж тем, казалась невероятно напряжённой на кровати.

Задрав одеяло, он уставился на тонкую девичью спину, всю покрытую страшными уродливыми рубцами, и белые ягодицы, приятно округлые, почти лишённые шрамов. Две маленькие ямочки над ними… Он знал, что стоит ему оказаться рядом с ней, получая её энергию, эти ягодицы окажутся совсем рядом с его горящей плотью.

Так близко… Она здесь, в его руках. Желание стучало в его голове.

Грудь обожгло холодом — это кулон леди Элоиз с её локоном внутри, прокатился по груди, моментально приводя его в чувство.

***

Он встал ещё до восхода солнца, не чувствуя усталости, хотя Гектор не спал и минуты — в отличие от каэри, которая почти сразу впала в сон, стоило ему начать получать её энергию. Как другие вообще могли вступать в близость с каэри, если те постоянно спят?

Или это потому, что другие каэри обучены? В таком случае для него же лучше, если его каэри никогда по-настоящему не изучит свои силы.

Девушка спала на боку, повернувшись к нему спиной и используя его руку вместо подушки. Он осторожно освободил конечность и переложил голову каэри на подушку, прежде чем выбраться и начать одеваться.

Гектор наклонился ниже и принялся изучать её лицо — очень простое, с широким кривоватым носом и пухлыми губами. Настолько далёкое от изящных аристократичных черт леди Элоиз, мысли о которой не оставляли его почти всю ночь. Пушистые каштановые волосы скрывали её плечи, грудь и большую часть рубцов.

На секунду в его голове мелькнула мысль о том, чтобы переложить её на лежанку у походной кровати — в конце концов, та была подготовлена именно для каэри. Но нежелание прикасаться к ней лишний раз перебороло это чувство. Кроме того, ей нужно полноценно восстановиться.

— Сэр Гектор! — раздался из-за стенки шатра голос Жана. — Гонец вернулся.

Рыцарь бесшумно закончил одеваться и встретил своего оруженосца, сразу же закрыв за собой шатёр. Он знал, что никто не посмеет сунуться туда без его разрешения.

— Принёс? — прямо спросил он.

Жан кивнул, передавая ему посылку, и Гектор быстро развернул её — женские перчатки, как он и просил. Вернувшись назад, он равнодушно бросил их рядом с каэри и оставил на столе золотую монету, готовясь покинуть лагерь.

Страшная сила бурлила в нём, ища выхода.

***

Противник отступал, бросая тех, кто не способен был убежать. Конечно, они могли бы ещё напасть с востока, но Гектор в это не верил — разбойники явно не ожидали, что их отряд решит атаковать таким крохотным количеством, и не были готовы отступать.

И тем более — не были готовы полноценно обороняться. Не против Гектора.

Он чувствовал лёгкую слабость после двух недель бесконечного использования силы, но торжество от того, что они провели эту операцию почти бескровно, перевешивало любое недомогание. Бескровно для них, конечно, не для противника.

Численность разбойников действительно превышала кавалерию Гектора в три раза, и среди них даже находились те, кто действовал как обученные солдаты. Скорее всего, из-за нищеты здесь собрались и разбойники, и бывшие крестьяне, и, возможно, даже дезертиры армии Альмерэ, с которой они почти не сталкивались.

Их пытались заманить в лесные чащи, затянуть в овраги и болота, надеясь заставить сломать строй, но сила Гектора неизменно становилась решающим фактором. Даже ложные отступления врага не приносили успеха — дисциплина кавалерии оставалась железной. Лишь однажды они всё же угодили в ловушку, стоившую им трёх лошадей. Тогда же Конрад, один из лучших мечников отряда, получил серьёзное ранение.

Они дробили шайку на части и методично отсекали группу за группой. Выживших связывали и отправляли в ближайшую крепость — Рошгейт, где сэр Винсент, принявший титул лорда, должен был вершить их судьбу.

— Не могу поверить! — Жан, ехавший бок о бок с Гектором, широко улыбался, не забывая при этом зорко осматривать лес. — Ни единой потери с нашей стороны! Ваша сила — истинное благословение Кроффа для Меритана… И для Альмерэ, конечно.

Вряд ли разбойники, большинство из которых были местными жителями, разделили бы его восторг. Сила Гектора ломала их и сводила с ума, он знал, что многие из них никогда не станут прежними.

— Завтра мы вернёмся назад, лагерь уже должен быть близок к Рошгейту. Ты сможешь отправить весточку родителям, и все получат почти неделю отдыха перед тем, как мы перейдём на следующий участок тракта.

— Вы возьмёте с собой каэри? — зачем-то спросил Жан, заставив Гектора поморщиться.

Почему его это интересует? Почему кто-то считает, что вправе задавать ему вопросы о каэри?

На самом деле за время преследования разбойников он иногда забывал о девушке, вновь чувствуя себя собой, прежним. Он ощущал, что помогает этой земле, и пусть цена этой помощи для Альмерэ была страшной, иначе это королевство погрязло бы в беззаконии и хаосе. А ещё… он помнил о леди Элоиз, и эти чувства были далеки от тех низменных желаний, что он испытывал к каэри.

— Да. Возможно, каэри сэра Винсента сможет объяснить моей каэри её место в этом мире и научить манерам.

На следующий день они вернулись. Стоило лагерю показаться на горизонте, как Гектор, вопреки собственной воле, начал думать лишь об одном — как он будет восстанавливать энергию.

Уже сегодня ночью.

За время их отсутствия лагерь преобразился. Он медленно кочевал по безопасному участку тракта, приближаясь к Рошгейту, хотя его скорость и не шла ни в какое сравнение с темпом кавалерии. Первым, что ударило в ноздри, был густой замес запахов: дым костров, сырая земля, конский пот, вино и, разумеется, аромат свежей еды.

Гектор двигался почти бесшумно, несмотря на тяжесть доспехов. Рыцари знали, что командир любит наведываться в лагерь внезапно и тайно, желая лично убедиться, что никто не бездельничает и порядок не нарушен. Вот и теперь он отделился от отряда, спешился, бросил поводья Валора в руки Жану и незаметно прошёл между деревьями.

Прежде всего его заботили дозоры и состояние лошадей: чистота, уход, корма. Со стороны главного костра, где собрались солдаты и повариха, доносились громкие голоса и даже пение. Напевала себе под нос невероятно симпатичная девица со светящимися светлыми волосами…

—