Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

Мужчина поднялся и принялся мерить шагами комнату, отчего она сразу стала казаться мне очень маленькой. Его взгляд задумчиво упёрся в заколоченное окно, где не хватало одной доски, и я мысленно выругалась.

Вот почему я не могу полностью полагаться на свою магию. Если собственную внешность я привыкла поддерживать неизменной, чтобы не разрушать иллюзию, то всё остальное требовало жёсткой концентрации, а сильные эмоции были категорически противопоказаны.

Сэр Гектор стоял неподвижно, не глядя на меня, словно принимая какое-то важное решение. Я не могла знать, какие демоны одолевали этого мужчину в ту минуту.

— Следуй за мной. Мы отправимся к леди Элоиз. Извинишься перед ней, а потом сама обойдёшь всех остальных. У меня есть идея.

Своей идеей он, конечно же, не поделился, очевидно всё ещё сильно на меня сердясь. Но я радовалась хотя бы тому, что он не собирается отдавать меня другим или запирать в темницу на долгие месяцы.

Проходить по коридорам крепости, которые я долгое время обходила стороной, было странновато. Судя по всему, все уже знали о моих приключениях вне этих стен. Слуги продолжали отводить глаза, не вынося вида моих шрамов, и многие принимались шушукаться, стоило сэру Гектору скрыться из виду. Было обидно, ведь уже много недель мы работали с детьми законно, помогая приглядывать за скотом. С этой задачей прекрасно справлялись крохотные, почти незаметные для посторонних иллюзии. И пусть платили не так много, зато это было безопасно…

Смогу ли я ещё увидеть Рику и Алана?

Не дойдя до башни, в которой сейчас находилась леди Элоиз, сэр Гектор осмотрел свои руки и одежду. Обнаружив на плотном камзоле запекшуюся каплю крови, он попытался её стереть, но тщетно — она попала туда слишком давно.

В покои хозяйки замка меня не пустили. Я не слышала, о чём они разговаривали, но, судя по доносившимся звукам, там находилось не меньше пяти человек — наверняка дуэнья леди Элоиз и её личная служанка.

Опять извиняться… Неужели такова участь всех служащих здесь, в замке — постоянно просить прощения за то, чего не делал?

Тяжёлые шаги направились в сторону двери. Я уже ожидала увидеть рыцаря, когда вдруг услышала встревоженный нежный голос Элоиз, звучавший неожиданно громко и расстроенно:

— Вы не можете говорить это серьёзно! Вы собираетесь взять её с собой в поход?

Стоило мне это услышать, как сердце тут же подскочило к самому горлу, и против воли я почувствовала, как на моём лице расплывается улыбка. Да, я бы предпочла жить в Гратане и иметь нормальную работу, которую выберу сама, но отправиться с рыцарем в поход уж точно лучше, чем сидеть здесь взаперти.

И наконец-то леди Элоиз перестанет видеть во мне проблему, ведь я её так постоянно расстраиваю. Так почему же сейчас она настолько недовольна?

***

Из комнат, в которых находилась леди Элоиз со своим окружением, сэр Гектор вышел совсем другим.

Казалось бы, всего несколько часов назад мы наконец смогли откровенно поговорить — пусть и в дурацких обстоятельствах, пусть мне и придётся вновь извиняться буквально ни за что. Но он слышал меня, был готов к разговору, пусть и сложному, и пытался искать компромиссы. Однако стоило рыцарю пообщаться с леди Элоиз, как он полностью изменился. Закрылся так, что на его лице не осталось и единой эмоци, а общение со мной ограничивалось короткими приказами. Зато стоило ему посмотреть на хозяйку замка, как в тёмных глазах загоралась почти смертельная верность.

Будто ради неё он готов будет на всё.

Будто одно только её присутствие рядом имело на него какое-то магическое влияние, и всё остальное отходило на второй план — лишь бы не расстраивать леди Элоиз.

— Следуй за мной, — бросил он почти сразу, и леди Элоиз взволнованно двинулась за нами.

Сегодня она выглядела особенно бледной, почти белоснежной, такой, будто могла упасть от малейшего дуновения ветра. Сэр Гектор смотрел на неё с волнением и решимостью, а я просто не могла понять, что я опять сделала для того, чтобы расстроить хозяйку.

Надеюсь, он не передумал. Надеюсь, он и правда заберёт меня с собой в поход.

Первыми, к кому мы направились, оказались молодой мужчина с престарелой матушкой, весьма удивившей меня своими решениями в выборе украшений. Женщина была обладательницей огромного количества золотых колец, нацепленных на каждый палец. Её сын по сравнению с ней выглядел невзрачно, и извинений, по всей видимости, требовала именно она.

— Вперёд, каэри, — приказал мне рыцарь.

Я даже не помнила эту женщину. Мне кажется, я не могла бы её забыть?

— Пр… — всё внутри скручивало от того, что я вновь извинялась, и вновь за то, чего не совершала. Но куда хуже была мысль, бьющая в голове набатом: неужели именно так будет выглядеть остаток моей жизни в этой крепости?

— Что такое?! — громко заявила она. — Тебя не слышно, каэри, громче! Но я рада, что ты додумалась хотя бы выглядеть прилично в высоком обществе.

Это она про моё нормальное, человеческое платье?

А что если эта женщина ничего у нас не покупала, а просто требовала извинений, потому что ей претило само присутствие распутной каэри в замке? У девушек с моим даром и правда была скандальная репутация, во многом из-за одежд.

— Приношу извинения за… приношу глубочайшие извинения! — а как вообще должны звучать эти проклятые извинения? Извиняться за то, что они купили товар, пришедшийся им не по нраву? За то, что он больше не сиял? За то, что я стояла рядом?

Судя по недовольному лицу сэра Гектора, я опять сделала что-то не так.

— И всё?

— Леди Волена Справедливая, милостью Кроффа, Каэри просит у вас прощения за ненадлежащий товар и допущенную ею ошибку. Сегодня она искупит свою вину перед вами во внутреннем дворике крепости, — на выручку мне пришла леди Элоиз, на которую я едва не вылупилась от изумления. — Склони голову.

Они от меня именно этого ждали? Я ведь даже не знала имени этой леди и её сына, как и имён кого-либо в замке — я никогда не была им представлена. И что там было про наказание во внутреннем дворике крепости?

Голову я склонила, кипя от гнева и чувствуя, что это хотя бы позволяет мне скрывать ярость, вызванную всем происходящим.

— Я принимаю извинения каэри, леди Элоиз, но только ради вас,