Отложенная беременность, или Любовь после смерти - Татьяна Михаль

свою немощь и силой воли заставить себя встать и пойти. Но несколько безуспешных попыток раз за разом возвращали меня с небес на землю, как бы говоря и тыча в нос, что я немощь, инвалид и до конца жизни буду прикован к инвалидному креслу. Смирись и просто живи.

Но как смириться, если я ощущаю в своём теле душу воина и борца? Правда… стоит признаться, моя воля и жажда жизни и борьбы давно поутихли и я даже стал считать, что они навсегда исчезли… Пока не появилась эта женщина!

Я и представить не мог, что Вероника всколыхнёт и пробудит мои первобытные, даже животные инстинкты.

Я не знаю, кем я был до амнезии. Любил ли я кого-то или нет?

Если любил, если Вероника говорит правду, то почему я не чувствую к ней ничего, кроме дикого желания и ярости, чтобы она убралась от меня куда подальше?!

Что за чёртовы эмоции?!

Протёр пульсирующие виски и тяжело вздохнул.

Возвращаться в одинокую кровать не хотелось.

Едва посмотрел на свою постель, как перед глазами тут же предстала Вероника в своей откровенной комбинации…

Представил, с каким остервенеем и неутолимым желанием я бы сорвал с неё тонкую одежду и коснулся бы руками нежной кожи, припал бы губами, словно жаждущий…

– Чёрт… – выругался сквозь стиснутые зубы и уронил голову в ладони.

Сжал пальцами непослушные волосы и потянул их в стороны изо всех сил, причиняя себе боль, лишь бы избавиться от видений и проклятого желания.

Но чресла всё равно ныли.

Мне нужна женщина.

* * *

Ника

– Ему это совсем не понравится, – проворчала Анна Сергеевна. – Ника, ты уверена?

– Более, чем, – ответила ей. – Понимаю, что Макс сам не согласится поехать в город, чтобы обследоваться, поэтому, пойдём другим путём.

Я посмотрела ей в глаза, в которых плескалось беспокойство и тревога.

Коснулась её сцепленных рук и сказала твёрдым и уверенным голосом:

– Анна Сергеевна, послушайте меня, Макс… или Иван… Неважно, кто сейчас перед нами, важно лишь то, что ему нужна профессиональная помощь. Я верю вам, что вы показывали его докторам, тем более, у вас есть выписки и рекомендательные справки от врачей. Но то обследование, что было проведено – его недостаточно. Поверьте мне. Медицина не стоит на месте, и поднимают даже совсем безнадёжных пациентов.

– Ох, Ника, да верю я тебе, верю, девочка. Боюсь, что мой Илья и мой сын будут очень сердиться на тебя и на меня.

– Пусть сердятся, Анна Сергеевна. Но вам важен результат. Я привезу сюда доктора, который сделает первичный осмотр, прочитает все медицинские документы, что у вас есть и я уверена, убедит его поехать на обследование и лечение.

– Пусть у тебя получится. Я же хочу, чтобы мой мальчик снова пошёл. И память, чтобы вернулась. Я ведь вижу, что он страдает. Поэтому и даю тебе согласие. Привези своего врача. Раз ты говоришь, что знаешь великолепного нейрохирурга от Бога, то сделай это.

– И сделаю. Доктора привезти проще. Жаль, что нельзя захватить ещё аппарат рентгена и МРТ.

Анна Сергеевна улыбнулась и протянула мне ключи от машины.

– За Илью моего не переживай, не будет он за машину ругаться. Ты главное доктора привези.

Взяла ключи и обняла Анну Сергеевну.

– Максу… или Ивану, ни слова, хорошо?

– Буду нема, как рыба, – пообещала она. – И Илья мой не скажет. Уж я на него управу найду, если что. И не забудь, Ника, страховка у нас расширенная, так что езжай спокойно.

На том мы с ней и порешили.

Женский заговор?

Ну и что?

Раз мужчины настроены против меня, то приходится искать союзника в лице прекрасной половины, хозяйки этого дома.

Убедила я Анну Сергеевну быстро. Ещё бы, женщина хотела, чтобы Макс выздоровел.

О родственных связях будем говорить, и решать позже.

Собралась ли я рассказывать о Максе его настоящим родителям? Да, но не в данный момент.

А вдруг окажется, что это и правда, не Макс, а его брат-близнец Иван?

«Это Макс», – проговорила про себя уверенно.

Главное, чтобы он встал на ноги и вспомнил.

Всё остальное решится самой собой.

У меня не было причин откладывать поездку в город. Всё равно помочь Максу сможет лишь профессионал и специальное медицинское оборудование.

Подробное описание дороги я ещё раз получила, хотя я помнила маршрут.

Сев за руль чужого автомобиля, я посмотрела на горы, пронзающие небо и вздохнула.

Горы забрали у меня мужа, и я очень надеюсь, что они и вернули мне его.

Я выехала на ту самую извилистую дорогу, уходящую теперь лентой вниз.

Внутри всё свело от страха. В непривычной окружающей обстановке я вдруг почувствовала себя водителем-новичком.

– Ух… Это оказалось страшнее, чем я представляла себе, – пробормотала вслух.

Я остановила машину, глядя на дорогу круто уходящую вниз.

– Дорога покажется совсем не крутой, как только я поеду вниз. Многие дороги кажутся опасными на первый взгляд, пока не поедешь по ней. Ничего особенного, иначе Илья Алексеевич не мог бы регулярно подниматься и спускаться. Если может он и другие люди, то однозначно, смогу и я.

Оставалось надеяться, что всё действительно получится, и я не навернусь и не полечу с дороги в обрыв. Будет очень грустный финал.

Назад отступать я не привыкла. Решимость заставила меня двинуться вперёд.

Я совсем чуть-чуть нажала на газ и начала спуск по крутой дороге и вцепилась в руль обеими руками.

Чтобы успокоить сильно колотящееся сердце, я начала говорить вслух:

– Макс не должен будет возражать против обследования.

Двигаться вниз по крутой дороге оказалось не настолько трудно, как я боялась. Моё дыхание выровнялось, сердце успокоилось. Я полностью сосредоточилась на управлении машиной, и дорога вскоре стала ровной.

Я выдохнула и прибавила газу.

* * *

Ника

– Вероника Игоревна, у вас странная просьба, – сказал нейрохирург с улыбкой и по совместительству мой знакомый. – Вы просите, чтобы я бросил все свои дела и всех своих пациентов, чтобы поехал с вами неизвестно куда, да ещё и в горы, к непонятно кому?

Вздохнула и сжала пальцами переносицу.

Чёрт. Придётся ему рассказать всё сейчас.

– Валерий Натанович, тот человек – не неизвестно кто, – сказала я чётко, глядя мужчине в глаза.

Он сложил руки на груди и кивнул, чтобы я продолжала.

– Вы же знаете о том, что мой супруг, Макс, пропал в горах?

– Знаю, Вероника. Знаю. И соболезную вам, – сказал он тихо.

– Не нужно соболезновать, Валерий Натанович. Тот человек, которому требуется помощь и который не помнит о себе ничего… это мой пропавший