Наследник - Яна Голд

в порыве чувств, и совсем другое – жить с последствиями день за днем. Смотреть на ребенка и видеть в чертах малыша сходство с Адрианом. Всегда помнить, что это продолжение твоего брата. Быть рядом с женщиной, которая носит под сердцем ребенка от другого мужчины.

Не разрушат ли эти мысли все его чувства ко мне? Не начнет ли Марк сожалеть о своем решении через полгода, год, два? Не заскучает ли от рутины, пеленок и бессонных ночей?

Я прикрыла глаза, пытаясь унять страх неизвестности, но получалось плохо. От мысли, что Марк может исчезнуть из моей жизни, становилось холодно и одиноко. Все-таки за этот месяц я успела привыкнуть к его близости, его заботе, ироничным шуточкам и безмерной нежности. Рядом с Марком я чувствовала себя как за каменной стеной. Настоящей женщиной. Не той, которая полтора года жила от звонка до звонка и довольствовалась короткими встречами, а той, что достойна любви, заботы и уважения.

Марк успел показать мне, какими могут быть отношения, когда мужчина действительно любит. Не прячет, не стыдится, не просит измениться или подстроиться. Все это время он принимал меня такой, какая я есть – со всеми моими сомнениями, страхами и багажом прошлого.

Так может стоит просто довериться судьбе? Вряд ли она приготовила для меня что-то плохое.

Я попробовала вернуться к работе. Открыла свой ноутбук, который Марк привез от Рошфоров, нашла рабочий файл, перечитала текст, а когда пришло время писать, просто зависла, глядя в белый экран. Впервые за долгое время в голове была пустота. Я думала о чем угодно, но не о своем тексте, и только спустя час смогла войти в ритм.

Новая глава арабского дарк романа давалась тяжело…

«ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

Глава 4

– Вы не имеете права нас удерживать! – выкрикнула Стефа, за что сразу получила вторую пощечину.

– То есть ты решила сопротивляться? – нахмурилась Розалинда. – Раз так, чтобы до тебя наконец-то дошло, что с тобой никто не намерен церемониться, посидишь и подумаешь о своем поведении.

В наказание Стефанию выволокли из комнаты, протащили через весь дом и заперли в темном подвале…

Тяжелая дверь захлопнулась с глухим стуком, и Стефа оказалась в кромешной тьме. Первые секунды она стояла неподвижно, убеждая себя, что глаза вот-вот привыкнут и она сможет хоть что-то рассмотреть, но время шло, а ситуация не менялась. Разве что с каждой секундой все отчетливее сжимала в тиски беспощадная паника.

– Эй! – запоздало крикнула Стефа, разворачиваясь к двери. – Вы не имеете права так поступать!

Тишина.

Стефа по наитию сделала несколько шагов вперед, пока не нащупала в темноте металлическую дверь, и дернула за холодную ручку. Заперто. Из-за страха темноты паника накрывала все сильнее. Не отдавая отчета своим действиям, девушка, со всей силы забарабанила кулаками в дверь.

– Откройте! Выпустите меня немедленно!

Но единственный человек, на кого хоть как-то влияли ее крики – это она сама. Чем больше Стефа рвала голосовые связки, тем сильнее ощущала собственную беспомощность. Никто не отвечал. Никто не спешил ей на помощь. И уж тем более никто не собирался ее выпускать.

Дыхание сбилось. Сердце так гулко стучало где-то в висках, что закладывало уши. Стефа прижалась спиной к двери и медленно сползла вниз.

«Спокойно, спокойно», – пыталась она уговорить себя, обхватив колени руками, но самовнушение не работало. Становилось только хуже.

Со всех сторон давила пугающая темнота, пробуждая все самые жуткие страхи, порожденные неизвестностью. Воздуха стало мало. Каждый вдох давался с трудом, будто кто-то невидимый сжал ее горло и перекрыл кислород. Стефа задыхалась, как рыба, выброшенная на берег. Тело била дрожь, а по спине струился холодный пот.

«Это просто паническая атака», – пронеслось где-то на задворках сознания. – «Дыши. Дыши медленно. Дыши глубже. Считай до десяти».

Но разум отказывался слушаться. Стефой правил первобытный сковывающий страх.

Сколько она так просидела – минуту, час или вечность? Стефа не смогла бы точно сказать, потому что была напугана и полностью дезориентирована в пространстве. Да и время в темноте текло совсем по-другому. Слишком медленно и мучительно. Оно давило и полностью ломало волю. На месте гордости, оставалось только одно единственное желание – выжить любой ценой и, как ни странно, оно отрезвляло лучше всего».

После этих строк я еще долго гипнотизировала экран, размышляя, что будет дальше с моей героиней. Но все идеи сводились к тому, что Стефа, как и я сейчас, вынуждена сидеть взаперти. Только она в подвале, а я в больнице. Это сковывало по рукам и ногам не только героиню, но и мой творческий порыв. Видимо, муза не любит больничные стены и запах лекарств.

В конце концов я