Развод в 40. Там, где раньше было "мы" - Анастасия Дмитриевна Петрова

— Юля, — завидев меня, Яна аккуратно встаёт с кресла.

Не машет рукой, потому что не принято. Не громко говорит, потому что это просто апогей невежества.

Идёт ко мне навстречу, обнимая и целуя воздух у щёк.

— Доброго дня, дамы, — озвучиваю я, цепляя едва уловимую улыбку, останавливаясь вместе с ней у столика.

Хотя вряд ли это сейчас похоже на улыбку.

Все по очереди, кивают, а Аня тоже встаёт со своего места. Обнимает меня.

— Мне жаль, — шепчет она на ухо: — Не обращай на них внимания.

Киваю, принимая её сочувствие. Она, одна из немногих, кто остаётся человеком во всех этих шелках и жемчугах.

— Справлюсь, — говорю ей, поджав губы.

— Юленька, милая, мы заказали тебе коктейль, — вступает Яна: — Тебе точно нужно расслабиться. Шампанское здесь не помощник. — смеётся она своей шутке.

Потому что не дюже пить нечто кроме вин и игристого. А уж от слова пиво её бедную всю трясёт.

— Я за рулём, но спасибо за заботу, — присаживаясь на своё место, озвучиваю я.

Все взгляды присутствующих направлены на меня, и я немного хмурюсь, когда беру меню ресторана. Однако продолжаю делать вид, что меня это не смущает.

— Ладно, я начну, — командует Яна, а я ошарашенно перевожу на неё взгляд.

Вижу, как Аня глубоко вздыхает, и вопросительно выжидаю слов нашей светской львицы.

— Среди нас есть те, кто уже это прошёл… — начинает она с крайне драматичным видом.

Закрываю на секунду глаза, потому что это напоминает какой-то клуб анонимных алкоголиков.

— Я думаю, что девочки с удовольствием подскажут тебе, как пережить эту трагедию… — излишне переигрывая, она продолжает.

— Ян, — не в силах слушать этот сюр, останавливаю женщину: — Спасибо за столь… активное участие. Но я, пожалуй, со своей жизнью буду разбираться сама.

Отстаиваю личные границы и знаю, что они этого не любят. Здесь принято считать друг друга чуть ли не сёстрами. Правда, едва ли это всё отдаёт хоть сотой долей искренности.

Одна лишь фальшь. А если ты пойдёшь против, то тебя затопчут. Дома напоют своим мужьям всякой ереси, что это ещё и отразится на твоём муже.

Однако теперь мне подобное не светит. И можно, наконец, сказать вслух то, что порой крутится на языке не один раз за день.

— Конечно, конечно, — тянет она ладонь к моей руке: — Просто когда муж тебя бросает, это сильно бьёт по женскому началу…

Стискиваю зубы, отворачиваясь от неё, а сама чувствую как рука сжимается в кулак.

— Вот Кира сама ушла от мужа, Лара тоже, ещё и дом отхватила у этого негодяя… — перечисляет она, а девочки вовсю кивают, подтверждая: — У тебя иная ситуация… и, конечно, мы не знаем подробностей, но мы не оставим тебя. Ты всё равно хорошая женщина…

Закатываю глаза не удерживаясь.

— Кто вообще сказал, что это Саша бросает меня? — наконец, прямо задаю ей интересующий меня вопрос.

— Скажем, слухи, — тянет она: — Но дальше нас это не выйдет, — здесь даже смешок невольно с губ слетает: — Да и с детьми же проблемы, — качает Яна головой с мнимым сочувствием и продолжает: — Но ничего… ты справишься.

— Да вы знаете обо мне больше, чем я, — ирония так и сквозит в словах, а сама я, нервно перелистывая меню.

Откуда это всё вообще у них?! Почему, чёрт возьми, моя жизнь на всеобщем обозрении?!

— Дыши, Юлечка, — поглаживает плечо Яна, а мне хочется смахнуть её идеально выхоленную кисть с нежно-розовым маникюром: — Не каждый день, конечно, муж выбирает другую…

Так, всё, с меня хватит.

Захлопываю меню, поджимая губы, а когда хочу уже встать и покинуть этот балаган, телефон Яны разрывает пространство громкой попсовой мелодией.

Однако не это меня ошеломляет так, что я словно пришибленная сижу на месте, а фото звонящего, установленное на контакт.

Вот же она дрянь.

Глава 15. Ей тоже нравится Алена

Домой приезжаю в разъяренных чувствах, нутро рвет на части от негодования, злости и абсурда. Я никогда не делала ставки на то, что все эти женщины, что меня окружают в фонде, обладают реальной эмпатией.

Но ведь большая часть просто откровенно надо мной насмехалась, словно я какая-то идиотка. За что?

За то, что не похожа на них? За то, что слишком стараюсь?

Людмила Федоровна дожидается меня, слов лишних больше не говорит, только рассказывает вкратце, как они с Дашей провели время. Я благодарю ее, и женщина, еще раз кинув на меня взгляд, которым многое хочет сказать, уходит.

Унять бушующие чувства не получается, перед глазами стоят все эти псевдо сочувствующие лица, нелепые фразы. Дуры! Овцы!

Дверь хлопает, и я тут же вылетаю в коридор, в надежде, что это Саша. Хочу честного и откровенного разговора, чтобы объяснил мне, почему так происходит в нашей семье. Почему он вообще решил сделать из меня дуру и душевнобольную.

Но домой приходит не Саша, а Карина. Она бросает свой рюкзак в коридоре, шаркая ногами идет в комнату. Я иду тут же за ней, а она полностью меня игнорирует, не здороваясь и не поднимая взгляда.

— Дочь, давай поговорим, пожалуйста. Почему ты отдаляешься от меня? Я же ничего плохого не сделала тебе.

Карина демонстративно открывает шкаф, вываливая из него все содержимое на кровать. Начинает перебирать свои вещи, продолжая не замечать меня.

От боли и усталости в уголках глаз начинает щипать, но я, разумеется, себя сдерживая. Моя эмоциональная натура сейчас максимально нестабильно, даже скрывать не буду, что тяжело справляться с переживаниями. Но если я не найду опору в себе, то мне точно уже не помочь будет.

— Кариш, я же твоя мама, не чужой тебе человек. Давай просто поговорим, ты расскажешь, что случилось, на что именно ты обижена.

— А