Дорогая Шарлотта - Катерина Слезовская

Орину, но он не противился. Напротив, взялся за дело с энтузиазмом и интересом. — Почерпну для себя что-то новое. — весело пояснил молодой воин — Отличная же у Вас мазь, леди. Я слышал, что Вы ей и коня командира Бергенса вылечили. Теперь и я буду знать, как делать. Вещь-то крайне полезная. А потом я засобиралась к Аресу. Боялась, что его никто не лечит, или он к себе никого не подпускает. Хоть по стеночке, но как-нибудь доволзу. — Я Вас отнесу, леди. — с готовностью подорвался Орин и шутливо усмехнулся — Не волнуйтесь, нести буду не как мешок картошки. Не хочу пасть жертвой зубов Ареса. — То-то же! — назидательно вскинула палец и рассмеялась. В прочем, об Аресе я зря переживала. За ним смотрели целых два конюха-ветеринара. Но мой хороший мальчик всё равно мне очень обрадовался, даже целоваться полез. Лизнул в лицо так, что и не отмыться. Вьюга тоже была тут, ластилась ко мне — скучала моя хорошая девочка. Умница, всех нас спасла. Конюхи же обрадовались моей мази — подробно расспрашивали о её действии и применении, обещали непременно правильно использовать. У Ареса и правда были неприятные подпалины на боках, но с заботой этих двоих уже не выглядели так страшно. Я смогла выдохнуть с облегчением. Ещё бы Эдвард объявился, а то ни одной весточки. Вечером приходила доктор, и её взгляд мне не понравился. Она ничего не сказала помимо освещения моего состояния, но смотрела на меня с какой-то потаённой жалостью. На все мои расспросы лишь сухо ответила, что с Его Светлостью всё хорошо. А на следующий день меня покинул Орин. И я окончательно убедилась, что меня бросили. — Простите, леди, мне не хочется Вас оставлять, но пришёл приказ о моём отстранении от Вас. — повинился воин. Похоже ему это действительно не понравилось — Не знаю, чем думает командир, оставляя Вас одну. — А тебе на замену никого не пришлют? — всё же уточнила я, потому что слабо понимала, как буду справляться в таком состоянии одна — Горничную, другого стража, хоть кого-то? — Нет, леди. — скривился Орин — Таков приказ, мне просто велели Вас оставить. Ясно. Меня действительно бросили. Горько. Впервые за долгое время не знала, как выкарабкаюсь. Моё состояние оставляло желать лучшего, от самостоятельных потугов плохело. Противно чувствовать себя настолько слабой. Я и так жутко переживала, что пропала на столько дней — Лир там, наверное, места себе не находит. Уверена, он держит всё под контролем, но всё равно это плохо. Хотела бы пойти к Амелии, но точно не дойду. Ужасно. Я снова оказалась брошена, заперта, неспособная ни на что. Всё, как и в том будущем. Ничего не изменилось, даже после всех моих стараний. Горько и обидно до ужаса. А ещё страшно. Я ведь почти поверила, что начала что-то значить для Эдварда, что у нас может что-то получиться, даже раздумывала откинуть идею побега. Но для него это была очередная игра, чтобы указать мне моё место, не более. Как же больно. Он бросил меня здесь без какой-либо поддержки, медленно и тихо угасать. Прекрасно же знает, что сама я не справлюсь. Но ему, похоже, совершенно всё равно. Повезло, что помогли работники гостиницы. Им никто не приказывал, но, видимо, решили помочь по доброте душевной. Обновили спиртовую гарелочку, что осталась после Орина, чтобы я сама смогла готовить отвар — чтобы не беспокоить меня каждый час, и иногда заглядывали с тёплым молоком, приносили еду. По большей части я спала или находилась в полудрёме, аппетит снова пропал без следа. Но мне нужны были силы, поэтому приходилось хоть что-то в себя впихивать. Одну из работниц попросила отправить мальчишку-посыльного с запиской. Решила всё же написать Лиру — куда я пропала, и выяснить, как у них обстоят дела. Не знала — отправят ли. Заходил принц, ругался, сильно. Его выводило из себя поведение Эдварда, и он вообще не понимал, куда тот пропал и что делает. Предлагал прислать мне горничную из дворца, и я сказала, что подумаю. Потому что решила, что как только смогу крепко стоять на ногах, уйду из этого места. Крастесс не имеет права меня здесь удерживать, а сама я не останусь ни за что. После визита Кассия неожиданно пришёл ответ от Макмиллана. Лир писал, что все дела под контролем и движутся своим чередом, но крайне беспокоился и моём здоровье. А ещё, как мне стало известно из письма, к нам снова приходила эта наглая герцогская шаболда. В прошлый раз я развернула её с отказом сама. Прошу заметить, крайне воспитанно и тонко, правда от лёгкой насмешки не удержалась. Не позволю всяким потаскухам носить прекрасные работы Джулиана. В этот раз дрянь предлагала куда более внушительную сумму. С ума сойти, так нагло вертит деньгами Эдварда, и он, видимо, ей это позволяет. Неприятно. Лириэль, конечно же, отказал нахалке примерно в моём стиле. Молодец, знала, что на него можно положиться. Какие бы там ни были суммы, но я не соглашусь, не позволю мерзавке утолить её жадные аппетиты. Но вот от того, что было написано на втором листе, мне откровенно поплохело. Эдвард, этот подонок, сам заявился к нам и начал требовать сделать украшения для его ненаглядной любовницы, угрожая разрывом контракта. Что за низкое поведение?! Но хуже того было то, что он самым наглым образом забрал образец, который я попросила сделать самым первым. Посмел прикарманить то, что даже не подлежало продаже. Просто бросил на стол чек с кругленькой суммой, будто это что-то решало. Да это же! Да он хуже грабителя! Поступить так низко ради любовницы! Козёл! Лириэль очень сокрушался и извинялся, что не смог предотвратить сиё вопиющее действо. В его словах я чувствовала, как он не находит себе места от того, что не смог постоять за меня. Бедный Лир. Он столько делает для меня, а теперь переживает из-за низости этого недочеловека. Как же я разозлилась! Был бы Эдвард сейчас здесь, высказа бы всё, что о нём думаю. Но с этим были проблемы — герцога здесь не было, и ему совершенно всё равно, что я думаю. Какой же он мерзавец! Растаптывал и разрушал всё светлое, что только встречалось на пути. Ненавижу! Затем уже вечером меня посетила доктор. Моим состоянием осталась довольна. Я и правда чувствовала себя гораздо лучше. Физически. Внутри же меня разрывало на куски и всю скручивало от обиды, от разочарования, от боли и бессильной злости. — Доктор, Вы ведь видели герцога. —