До самой смерти - Миранда Лин

в то же время моя решимость окрепла. Пэйша пришла ради нас с Орином. Но если копнуть глубже, то станет ясно, что и ради Эзры тоже. Даже если для этого пришлось оставить Квилл. Эзра – ее вечность. И он был прав. Каждое мое решение незаслуженно подвергало Пэйшу опасности.

Она должна вернуться к Квилл, и я пообещала ей, что найду способ. А до тех пор не допущу, чтобы с ней что-то случилось. Поэтому я оставила ее в крепких руках Эзры, зная, что никто не будет защищать и любить ее сильнее него. Большего я и пожелать не могла. Ей нужно насладиться этими мгновениями, пока есть возможность. Она их заслужила.

Казалось, лес за Шепчущей рощей стал холоднее и мрачнее. В тени деревьев прибавилось людей, вернее душ, имевших телесную оболочку. Они выглядели изможденными, держались на расстоянии. Не все они были одиноки. Но все молчали. Прохладный ветер не доносил ни одного приглушенного звука. Они боялись. Все. Да и мне стоило.

Но все же я направилась к замку, виднеющемуся вдалеке. Каждое мгновение давалось тяжело, будто именно оно знаменовало окончательное пленение Орина, тот миг, когда он больше не сумеет сопротивляться. Я бы ни за что не смогла заснуть в мшистой роще, зная, что тьма захватила моего мужа. Я пришла не ради безопасности. А ради него. Он мой. Свирепый, безжалостный и непоколебимый. Но мой.

Я думала, мне придется обыскать весь замок, чтобы найти Орина. Решила, что стерплю любые пытки на своем пути. Но когда он вышел из-за дерева, облаченный в черную мантию отца и окутанный тьмой, и посмотрел на меня глазами, полными ненависти, я поняла, что, пожалуй, совсем не готова к пыткам.

64

Надо было убежать. Я знала, что предстать перед Орином, пока он в плену у тьмы, опасно. Сейчас Смерть контролировал его так, как мне не по силам. Но я была готова встать на колени и ползти к нему. Вручить клинок, как сделал и он, если это поможет его спасти. И вот мы оказались в тупике, понимая, что оба способны пойти на что угодно.

Я застыла на месте в ожидании дальнейшего шага Орина. Тени стелились возле его ног, как и у Смерти. Они несли Орина прямиком ко мне, преследуя меня, словно добычу. И я была слаба, так слаба и доведена до отчаяния, что даже не шелохнулась, когда Орин поднял руку, не вздрогнула, когда обхватил пальцами мое горло.

Я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне. Почувствовал меня. Доверился мне. Но если тьма внутри него обрела свою волю, как часто случалось с безумием, и начала искажать его сознание, то она поймет, что я использую силу жизни, пытаясь исцелить его. Поэтому я сдержалась и подавила магию, когда Орин приблизился ко мне настолько, что его глаза цвета оникса оказались в считаных сантиметрах от моих, и поднял меня.

– Ты… Почему меня тянет к тебе? – спросил он так сдавленно, что екнуло сердце.

– А ты не помнишь? – прохрипела я, уцепившись за его руку и давая волю слабому импульсу силы. От прикосновения глаза Орина вспыхнули цветом, а после раздался резкий вздох. – Посмотри на меня, Орин. Почувствуй меня. Знай: я здесь и люблю тебя.

Он отпустил мое горло и отстранился. Провел ладонями по лицу, в мучении запрокинул голову и застонал. Секунды сливались в минуты, пока он не успокоился настолько, что сумел вернуться ко мне и нежно дотронуться пальцами до моих щек.

– Ночной Кошмар… – вздохнул он. – О чем ты думала, когда пришла сюда?

– А ты бы не пришел за мной?

– Конечно пришел бы, но ты не знаешь, каков он. Не знаешь, во что я превращаюсь.

Я уперлась ладонями ему в грудь, приготовившись возразить, но меня прервал крик вдалеке.

Орин закрыл глаза и прижался лбом к моему.

– Все быстро закончится, любимая.

Но затем раздался еще один крик, а за ним еще, и Орина окутал поток тьмы. Он попытался отпрянуть, но я схватила его за шею, не отпуская, отчаянно пытаясь передать хотя бы толику магии. Безумно надеясь, что не освобожу Орина так же, как свою мать. Но он был жив. Я соприкасалась не с его душой. А с ним самим. Орин расслабил плечи и вдохнул полной грудью.

– Неужели ты не видишь, что я опасен? Ты должна бежать, пока можешь. Возвращайся домой, Деянира. Живи. Теперь я его сын. Только его.

– Ты не принадлежишь ему, – прорычала я. – Ты мой. И я буду стоять между тобой и Смертью, пока он не забудет о твоем существовании. Пока боги не вернутся. Пока все они не падут. Пока от ада не останутся лишь воспоминания. Пусть делает со мной все что хочет, я не сдамся. Не сломаюсь. Я не оставлю тебя.

– Я опасен! – закричал он, отступая. Его глаза почернели, он стиснул зубы.

Я приблизилась вплотную и толкнула, вынуждая бороться со мной. Я принимала его любым.

– Не для меня.

– Для всех.

Снова крик, снова его лицо исказилось от муки. В тщетной попытке бороться с влекущей силой Орин застыл на месте. Но вот отвернулся и сделал несколько шагов к источнику звука. Я схватила его за запястье и потянула, заставляя обернуться.

– Останься со мной.

Он судорожно вздохнул и посмотрел на замок, а затем снова на меня, ведя внутреннюю битву.

– Не знаю, что ты задумал, но твоя вечность принадлежит мне. Будь она в пытках или в соперничестве, я помогу тебе справиться с тьмой. Если захочешь, чтобы души со двора Смерти преклонили колени, я воздвигну гору из костей, на которую ты встанешь. Я выкую корону, надену на твою голову и первой склонюсь перед тобой. И я выпотрошу любого, кто не последует моему примеру.

Блеск в его глазах отражал тысячу эмоций, пока их не заслонила жажда. Орин вмиг набросился на меня, вновь обхватил мое лицо ладонями и в отчаянии прильнул к губам. Покусывал и ласкал языком, и я открылась ему, позволяя овладеть мной, как он пожелает. Тени поднялись от земли и окутали нас, погружая во мрак, и я резко вдохнула, но Орин крепко обнял меня за талию и не отпускал, пока они не рассеялись. И тогда мы оказались в спальне, освещенной сотнями свечей. Они окружали большую кровать, и пол подле нее был окроплен каплями воска цвета кости.

– Боишься? – выдохнул Орин мне в губы, но именно в его словах слышался страх.

Но разве я могла его отвергнуть? Внизу