Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

свой сломанный палец. Сегодняшний день принес множество более важных тем для размышлений. Его флинт наконец-то поднял мятеж, и не факт, что после этого он не лишится работы. Красный "мазератти" и ужас на лице хранителя. Чувство ненависти. Нелепый микроавтобус, который, скорее всего, был просто нелепым микроавтобусом.

Борька бросил Наташку? — да ладно!

Маленькая принцесса в рюшечках, разглядывающая детей на улице.

Аню, конечно, принцессой никак не назовешь, но, черт возьми, что это еще за история?!

Я всегда слушала, что она говорила, но с чего я взяла, что она была права?..

Кто и что тебе говорил, Аня? Судя по твоему тону, то, что тебе говорили, было отнюдь не здорово. Твоя мама-пианистка могла тебе что-то такое говорить? Женщина, которая боялась пускать своего ребенка на улицу и наряжала его, как куклу?

Аня наконец-то расплатилась за покупки и покатила тележку к столику. Костя, проводив настороженным взглядом женщину с кшухой на плече, за которой мрачно топали двое охранников, обогнал ее, озираясь, увернулся от двух хранительниц, занятых активным выяснением отношений возле ячеек хранения, безуспешно пихнул какого-то пожилого флинта, который, не глядя перед собой, чуть не сшиб Аню с ног, и, в то время как Лемешева складывала покупки в пакет, орал на его хранителя, пока не потерял его из вида. Аня, вытащив кошелек, снова принялась пересчитывать деньги. После услышанного это действие Костю особенно раздражало, и он отвернулся — и тут же наткнулся взглядом на Станислава, который целенаправленно шел прямо к нему — на сей раз без своего флинта.

— Что, все-таки передумал? — мрачно осведомился Костя, кладя ладонь на ручку скалки и косясь на недалекую охрану.

— Почему ты спросил про своего хранителя? — не менее мрачно поинтересовался Станислав, остановившись в полуметре от него, но не делая руками никаких угрожающих движений. — Тебе ведь изначально было плевать на него. Ты что-то узнал? В уходе Ильи с должности было что-то странное?

— Во-первых, откуда я могу об этом знать? — Костя приподнял брови. — Во-вторых, мы все уходим с должностей как-то странно, тебе не кажется?

— Не кажется, если этим интересуется департамент Распределений.

— Что?! — Денисов быстро оглянулся на своего флинта, прятавшего кошелек в сумочку. — Департамент распределений интересовался гибелью моего хранителя? Когда это было?

— В декабре. Насколько я помню, в тот же день, когда ты загнулся!

— Принято говорить — ушел! — прошипел Костя.

— Мне плевать на этикет! — заявил Станислав. — И они интересовались не его гибелью. Они задавали мне те же вопросы, что и ты сейчас! И Яру тоже! Каких это еще странных людей он мог видеть?! Его что — подозревают в связи с Кукловодами?! Или в злоупотреблении флинтом?! Это бред! Илюха был хорошим парнем! Он не сделал бы ни того, ни другого! Я хочу знать, кому дать в морду!

— Тише! — Костя снова огляделся, потом задом наперед двинулся за уходящей Аней, и Станислав, невзирая на то, что его флинт еще топтался возле кассы, пошел следом. — Я ни черта не понимаю! Какие связи?! Ты уверен, что это был департамент? Ты говорил с мужиком с синей бородой?

— Там все шишки с синими бородами! — Станислав тоже огляделся, заметно нервничая. — Раз ты меня сейчас спросил, значит что-то узнал? Или они с тобой говорили?

— Никто со мной не говорил! Я вообще ничего не понимаю! Я просто видел сегодня ту машину, с которой тогда гонялся. И хранитель в ней вел себя странно. Поэтому я решил...

— Что значит странно?! — Станислав шагнул за ним на улицу. — Думаешь, они в тот день что-то видели? Думаешь, кто-то из них мог быть связан с Кукловодами? Илье за время работы с тобой не одну сделку предлагали — и он ни на одну не согласился, понял?! И все время из кожи вон лез, пытаясь нам доказать, что ты — не такая уж сволочь, просто разучился смотреть по сторонам. Он не стал бы...

— Так чего ты мне это говоришь — скажи это департаменту! — изумился Костя.

— И сказал! — задиристо ответил Станислав. — Красный "мазератти", говоришь? Они наверняка ему угрожали, может, они тебя и втянули в эту гонку, чтоб он понял, насколько все серьезно. Просто не рассчитали... Наверное, это из-за них в последнее время он был так напуган...

— Напуган? Интересно, что хранитель из этой тачки сегодня тоже был напуган. Только вначале здорово удивился, когда меня увидел. Чего это, говорит, ты здесь — я думал, ты в абсолюте! Не зна...

— Вот черт! — прошептал Станислав, резко остановившись и потрясенно распахнув на него глаза. — Твою мать!

— Ты чего? — озадаченно спросил Костя и тоже остановился, но "поводок" почти сразу же потянул его за уходящим к остановке флинтом.

— Забудь о чем мы говорили! — жалобно попросил хранитель и быстро попятился обратно к магазину. — И обо мне забудь! Блин, — он в какой-то панике начал тереть ладони о джинсы, — зачем я тебя тогда бил?! Зачем я вообще к тебе прикасался?!

Прежде чем Костя успел произнести хоть слово, невероятно преобразившийся Станислав спиной вперед проскочил сквозь двери и исчез за строем охранников.

* * *

Аня притулилась на одиночном сиденье, и Костя стоял рядом, раскачиваясь в такт езде и то настороженно озираясь, то мрачно глядя в густеющие сумерки за автобусным окном. В голове была каша, и он отчаянно старался ни о чем не думать, пока они не окажутся дома, где не надо будет отвлекаться. В автобусе в любой момент могло произойти что угодно, и Денисов не хотел рисковать, погружаясь в размышления о внезапно спятившем Станиславе, странном разговоре до этого, выражении лица хранителя из "мазератти"

Думаешь, они в тот день что-то видели?

его нелепых словах и всяких там рюшечках. Подобные события должны происходить постепенно. Хотя бы по одному в день. А за сегодня произошло слишком много — даже по меркам его нового существования.

Зачем я вообще к тебе прикасался?!

Что за ерунда — он же не заразный! Хранители не болеют. Разве что спятить могут, но этим тоже не заразишь. Вероятно, гибель брата для Станислава оказалась большим ударом, чем это обычно возможно для хранителя. Кто знает — возможно, он тоже испытывал более глубокие чувства, не соответствующие госту. Что-то более сильное, чем обычная привязанность, оставшаяся ему в наследство от земных родственных уз.

Я помню, что любил свою сестру. Не помню толком, что это... но я точно ее любил. А теперь этого нет.

Так и знал — не надо было слушать этого рыжего болвана! Хорошо, что они перестали общаться!

Но ты ненавидишь.