Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

— Зря ты на бабу, — заметил какой-то длинноволосый хранитель рядом. — Бабы злопамятные.

— Не припоминаю, чтобы о чем-то тебя спрашивал! — буркнул Костя. Хранитель пожал плечами, тут автобус, миновав очередной поворот, резко затормозил, и часть пассажиров попадала друг на друга. Несколько раздраженных хранителей полезли в кабину ругаться, и Костя заметил, как толстый хранитель водителя, сердито отмахнувшись от них, выкувыркнулся из автобуса через лобовое стекло и убежал узнавать в чем дело. Костя немного подождал, потом, как и многие, перебрался на колени к своему флинту и высунул голову сквозь стекло, но увидел лишь изгиб дороги, голые ветви придорожных абрикосов и два автобуса, полностью загородившие обзор. Где-то впереди послышалось механическое кряканье, вспыхнул вой пожарной сирены и тотчас погас, потом раздался громкий визг тормозов. Теперь волновались уже и флинты.

— Что там, а?! Что там?!

— А откройте двери!

— Давайте мы здесь выйдем!

Водитель в ответ сделал музыку погромче и схватился за телефон. Костя, ругнувшись, втянул голову в автобус — и вовремя — мимо, торопливо перебирая волосатыми щупальцами прокатился огромный дорожник, размером лишь самую малость уступающий автобусу. Кто-то из мальков ахнул, и Денисов сам едва сдержался, чтоб не ойкнуть, когда сквозь стекло на него грустно посмотрел глаз величиной с блюдце. Таких больших дорожников он видел лишь пару раз — они жили только на старых трассах с мощным движением, и для катания предпочитали почему-то исключительно стройтехнику. Следом за гигантом пробежала совсем малявка, издавая тоскливые курлыкающие звуки, и Костя понял, что в причине пробки можно больше не сомневаться. Впереди была авария. Аварии, вне зависимости от степени серьезности, притягивали дорожников, как магнитом. Они собирались вокруг места крушения кружком, словно кумушки, и, курлыкая, лили крупные слезы, не расходясь, пока с дороги не исчезали последние следы происшествия. Это было невероятно странное зрелище, и смысла действий духов дорог Костя совершенно не понимал, и никто из знакомых тоже не мог этого объяснить. Вполне возможно, что дорожникам просто было грустно.

Костя успокаивающе положил руку на плечо своего флинта, который начал проявлять беспокойство, и тут вернулся хранитель водителя. Он, впрыгнул в кабину, открыл рот, собираясь что-то сказать, и тут впереди раздалось громкое "ффум!" и темнеющее небо осветилось яркой красноватой вспышкой. Наиболее нервные хранители и флинты взвизгнули. Некоторые хранимые персоны, повытаскивав сотовые телефоны, начали яростно ломиться в дверь, жаждая немедленно запечатлеть последствия взрыва, в автобусе поднялся кавардак, кому-то наступили на ногу, что-то нежно звякнуло, и хранитель водителя гаркнул на весь салон:

— Прекратить возню! И флинтов своих угомоните! А то напорождают тут! И так под конец смены пока все вычистишь!.. Сейчас поедем! Там и не на дороге даже, на склоне вообще!

Его немедленно окружили любопытствующие, и хранитель пропал из вида. Костя отвернулся от окна. Смотреть на аварию у него не было никакого желания, и он, опустившись на колени к своему флинту, чуть прикрыл глаза и начал ждать. Наиболее отчаянные или безалаберные хранители без поводков успели сбегать и рассмотреть все в деталях и теперь, вернувшись, возбужденно болтали где-то в начале салона. Костя не слушал их.

Наконец автобус дрогнул и начал медленно двигаться вперед, тормозя каждые полметра, отчего пассажиров в салоне болтало, как воду в кадке. Все без исключения прильнули к окнам в ожидании зрелища, и Костя, раньше относившийся к подобным вещам спокойно и с естественным любопытством, поглядывал на них раздраженно. Аня тоже вовсю таращила глаза в окно, и он, сердито фыркнув, поставил перед ними ладонь, ощущая испуганно-расстроенные эмоции своего флинта. Она переживала, и Костя с досадой пожал плечами. С чего переживать за тех, кого даже не знаешь?

В автобусе громко ахнули и загалдели, и Костя, поняв, что они достигли нужного места, все же рассеянно глянул в окно.

Он не сразу разглядел всю сцену и не сразу понял, на что именно смотрит. У обочины было настоящее столпотворение — флинты и хранители возбужденно бегали взад-вперед, мешая друг другу и пытаясь все рассмотреть в деталях, Временная служба и милиция раздраженно отгоняла представителей своего мира. Весь отрезок дороги на протяжении нескольких десятков метров — аж до следующего поворота — был густо усеян печально курлыкающими дорожниками. За обочиной, на тротуаре, косо стояла пожарная машина, чуть поодаль приткнулась машина ГАИ. Костин взгляд выхватил из мельтешения знакомый ларек, располагавшийся на маленьком пригорке неподалеку от остановки — теперь от него осталась только половина, покосившаяся влево, и он походил на огрызок, выплюнутый каким-то гигантским динозавром. Свет фар проезжавших машин отражался от груды битых бутылок и с ненужным тщанием выставлял на всеобщее обозрение чье-то пальто, висевшее на уцелевшей части стены и размахивавшее рукавами на ветру. Росшее рядом с ларьком молодое абрикосовое дерево превратилось в измочаленный пенек, а неподалеку, развернувшись против хода движения, стоял черный "Опель" со смятым по диагонали багажником и провалившимся внутрь задним стеклом. Рядом с его правым передним колесом лежали чьи-то очки, и пока Костя смотрел на них, какой-то человек, пробегая мимо "Опеля", наступил на очки, и они хрустнули неожиданно громко.

И только потом он увидел вторую машину. Точнее Денисов не сразу понял, что это машина — на лестнице, сбегавшей в балку с некрутого склончика, лежала бесформенная груда железа, густо исходящая дымом и обильно заляпанная пеной. Приподнявшись, он высунулся в окно, чтобы получше разглядеть ее среди мельтешащих у верха лесенки людей, и тут ему в глаза бросились искореженная массивная решетка радиатора, серебряный трезубец логотипа, сверкающий несмотря ни на что, нетронутая огнем часть крыла, сохранившая ослепительно яркий красный цвет, и узкая кошачья фара, слепо смотрящая в никуда, точно глаз мертвого хищника, сраженного в самый разгар охоты.

Костя смотрел почти минуту, впитывая взглядом все детали и не в силах поверить в то, что видит. Появившаяся цель, родившееся чувство, еще толком не оформившиеся вопросы — все исчезло, и сейчас он ощущал только растерянность и опустошенность. Автобус, дернувшись, вновь начал пробираться вперед, и тут Денисов приметил среди окруживших "Мазератти" фигур знакомое сердитое колыхание шелкового халата, разрисованного розочками. В следующее мгновение облаченный в этот халат человек чуть развернулся, яростно размахивая руками перед носом какого-то унылого индивидуума в бледно-голубом костюме, и Костя узрел столь раздражающий его профиль представителя департамента Распределений.

— Эй, ты! — крикнул он, потом вскользь хлопнул своего флинта по колену, бросив: "Посиди!" — проскочил сквозь оконное стекло, промахнул сквозь какую-то машину, заработав громкое "твоюмать" сидевшего в ней хранителя, и ринулся к лестнице. На верхней ступеньке ему пришлось остановиться — дорогу преградило несколько молодых людей