Покипси - Анастасия Дебра

помог ей одеться, пока она не была полностью закутана в тёплую одежду и его руки. Огонь стал вполне большим и теперь испарял хлопья, прежде чем они могли приблизиться к огню.

Ливия вздрогнула, и Блейк крепче обнял её. Она улыбнулась, когда он сдул несколько хлопьев из её волос.

— Это было чудесное воспоминание. Спасибо. — Он ничего не сказал. — Я никогда не смогу забыть ту ночь, но сегодня мы вернули это место.

— Оно вновь наше? — в голосе Блейка звучала надежда.

— Ага. Наше. Я тебя люблю. — Она повернулась лицом для нового поцелуя.

Блейк пробормотал ей в губы.

— И я тебя люблю.

Глава 48

Колибри

МОТОЦИКЛ ЕВЫ СЪЕХАЛ на тротуар. Её не беспокоили поворотники и неудобные дорожные знаки. Она просто летела, въезжая в пробку и вылетая из неё. Большинство других водителей даже не замечали её присутствия, пока она не уезжала.

Распорядок дня, который она установила за последние несколько месяцев, сегодня будет нарушен. Ей больше не о чем будет докладывать Беккету. Блейк и Ева составили необычную пару в его поисках свободы от его парализующего страха, но это было её последнее утро со своим кузеном.

Вскоре после того, как Блейк переехал в дом своего отца, Ева вернулась, чтобы навестить его — по просьбе Беккета. Беккет полз по стенам в отчаянной потребности в обществе братьев, поэтому Ева должна была быть его глазами.

Она вошла в многоквартирный дом и спустилась вниз и обнаружила Ливию, стоящую прямо у двери квартиры Блейка, держа руку на ручке, готовую уйти.

— Блейк, мне нужно найти время. Доктор Лавенда сказала, что лучше всего действовать постепенно, каждый день. — Ливия, казалось, злилась на себя.

Молчание Евы сделало подслушивание частью её личности. Она почти не дышала. Она заметила, что трещина в коридоре была замазана и покрашена, без сомнения, мастером Блейком.

— У тебя слишком много всего происходит, — настаивал Блейк. — Я действительно могу сделать это самостоятельно. Завтра попробую. Я сам.

Голос Блейка был дрожащим.

Ева услышала звуки нежного поцелуя.

— Ты сказал это о сегодняшнем дне, — мягко добавила Ливия. — Нет, не смотри на меня так. Я так горжусь тобой. Это огромная задача, и я хочу тебе помочь.

Шорох одежды, должно быть, это объятие.

— Я никогда не буду тебя разочаровывать, Ливия. — Голос Блейка теперь звучал сильнее, решительнее, но всё ещё тревожным.

— Это невозможно. И так будет всегда. Боже, мне пора идти. Контрольная завтра, а я даже не просмотрела материалы.

Ливия шагнула назад в коридор. Ева скользнула под прикрытие другого дверного проема.

— Тебе обязательно стоит пойти, — сказал Блейк. — Позвонишь мне, пожалуйста, когда вернёшься домой? Так я узнаю, что ты в безопасности. — Он закрыл за ними дверь и пошёл с Ливией по коридору и вверх по лестнице, предположительно к её машине.

Ева молча и незаметно наблюдала, как они проходили, задаваясь вопросом, действительно ли сейчас подходящее время для того, чтобы быть любопытным эмиссаром Беккета. Несколько минут спустя Блейк в ярости прошёл мимо её укрытия. Она всё ещё обсуждала с самой собой вопрос о его посещении, когда услышала грохот. Она мгновенно подошла к слегка открытой двери Блейка.

— Черт побери! Будь мужиком и просто сделай это. Сделай. Как она вообще может быть со мной? Я даже не смог… я ещё не постарался как следует.

Он полностью сокрушен. Ева поняла это, даже не видя наклона его плеч.

Она толкнула дверь, и она скрипнула на петлях. Блейк резко обернулся и мгновенно ожил. Ева знала, что он боялся увидеть Ливию. Она перевела взгляд с Блейка на стакан с водой, который он бросил в стену. Должно быть, он серьёзно мучается; он относился ко всему в квартире, как к экспонатам музея.

— Беккет передаёт привет. Могу ли я войти? — Ева подождала, пока он кивнёт

— Ева, я прошу прощения за разбитое стекло. Это крайне неуважительное обращение с вещами. — Блейк взял метлу и совок для мусора и встал на колени, чтобы собрать испорченную кухонную утварь.

— Да ладно, я взорвала торговый центр Беккета. Я не сужу. — Ева прошла на кухню следом за ним, слушая звон битого стекла, нашедшего своё место в мусоре.

Блейк приподнял одну бровь. Он слишком долго пробыл в мире Беккета, чтобы его не шибко потрясло разрушение. Он убрал метлу и посмотрел на Еву.

Блейк покачал головой.

— Ага. Мне не очень удаётся привыкнуть к солнцу. — Его руки были беспокойны. — Я должен совершать маленькие шаги за раз, но я…

Ева кивнула.

— Я приду завтра утром. Мы выпьем чашечку кофе где-нибудь дальше по дороге. Мы пойдём вместе, так что будь готов. — Ева наблюдала, как он рассчитывал расположение солнца и тени по пути к «Чашке О'Джо».

— Я бы не хотел тебя утруждать. Однако спасибо за предложение. — Блейк держал свой сжатый кулак.

Ева ждала. Они оба осмотрели кухню. Блейк прочистил горло.

— Это не предложение. Я приду, — сказала она. — И мы прогуляемся. Это будет просто. — Она наблюдала, как он менял хватку пальцев один, два, три раза.

Его нужно было убедить.

— Эй, я не твоя девушка. Я не тот человек, которого ты сможешь разочаровать. Я просто позабочусь о том, чтобы мы преодолели страх, который держит тебя взаперти. Плюс — это будет хорошая тренировка после огнестрельного ранения и всего остального.

Блейк посмотрел на потолок и выдохнул.

— Почему, Ева? Зачем тебе это делать для меня?

Его подозрительные глаза снова нашли её лицо. Этот вопрос застал её врасплох. Она поднялась и села на стойку. Конечно, Блейк не знал её до несчастного случая с Дэвидом. Он понятия не имел, что когда-то ей искренне нравилось помогать людям.

— Раньше я была человеком, — сказала Ева. — Раньше меня волновало, выживут ли люди или умрут. — Она думала о Маусе и знала, что её эмоции не полностью спрятаны. — Ты замазал трещину в коридоре. Ты позволяешь моему отцу быть частью твоей жизни. Я твой должник, и помощь тебе купить кофе? Я могу это сделать. Тебе придётся мне поверить. — Она спрыгнула со стойки и протянула руку.

Вместо того, чтобы пожать её, он открыл ящик, достал бархатную коробочку для колец и вложил её в её протянутую руку. Она открыла её, а Блейк смотрел на коробку, как на бомбу. Внутри было обручальное кольцо прабабушки Евы. Она узнает его где угодно. Прабабушка носила его каждый день на протяжении своих пятидесяти восьми лет замужества за прадедом Евы и Блейка. Она оставила его Теду.

— Тед дал мне это, — сказал Блейк. —