Покипси - Анастасия Дебра

солнечном свете, и здесь он съеживался от чего-то, что могло оказаться толстой белкой. Он услышал, как Ева сбежала по лестнице и вышла из дома через заднюю дверь. На самом деле она была машиной. Она знала все правильные ходы. Она была колибри. Нет, не совсем. Она охрененно счастливая канарейка, которую я втиснул в резиновый костюм колибри.

Беккет услышал лай. Он подошёл к окну, которого ему следовало избегать, и встал за отвесной стеной. Он наблюдал, как одурманенная гончая принюхивалась и пробиралась на лужайку перед домом. Он услышал ещё один пронзительный вой. Тревога прозвучала снова.

Он подошёл к центру окна, и ему пришлось осмотреть лужайку, чтобы найти Еву. Её светлый хвост был единственным, что он мог видеть. Она укрылась за деревом. Беккет ударил кулаком по окну. Её глаза мгновенно нашли звук, который он издал. Он указал на своё ухо и поднял два пальца.

Она кивнула и одарила его взглядом, ясно говорящим:

«Вернись в свой грёбаный чулан».

Он проигнорировал её и снова шагнул за отвес. По каменистой тропе ехал самый невероятный из убийц. Маленькая девочка лет шести качала пухлые ножки на бело-розовом велосипеде. Кисточки на руле равномерно покачивались, а в корзине перед ней лежало чучело дельфина.

Маленькая девочка была чертовски очаровательна. Беккет наблюдал сквозь мутную прозрачность, как Ева поставила пистолет на предохранитель и опустилась на колени, чтобы спрятать его за корнем дерева. Казалось, она на мгновение задержалась на коленях, переводя дыхание. Это впервые. Беккет был загипнотизирован реакцией Евы. Он осторожно приоткрыл окно, чтобы услышать их разговор.

Бигль подскочил к уже безоружной Еве, высунув язык. Ева протянула собаке руку, чтобы она понюхала, что она и сделала, а затем устремилась в другом направлении.

— Арахис! Нет! Плохая собака, вернись. Леди! Леди, хватайте его! — У маленькой девочки был ещё более очаровательный голос.

Какого хера она делала здесь, в глуши? Она слишком маленькая.

Ева посмотрела на своего нового самопровозглашенного босса.

— Он сбежал?

Её голос был таким тёплым. До боли тёплым. Беккет почти не узнал его.

Маленькая девочка остановила велосипед и глубоко вздохнула.

— Арахис — плохой пёс. Он убежал, когда я попыталась надеть на него платье сестры. Ему нравится убегать. Мама сказала: «Иди за Арахисом!» Я пошла за Арахисом, и он увидел кролика и побежал по дороге, а моя сестра плачет, а она ещё ребенок. Я старшая сестра. Я знаю, как давать ей бутылочку, и мама говорит, что я ей очень помогаю. Арахис! Не какай! Ой, простите, леди. У него просто полоса неудач.

Беккет вышел из-за занавески, чтобы чётче увидеть лицо Евы. Он знал, что она красива, но улыбка на её лице, обращенная к этой маленькой девочке, заставила его схватиться за подоконник.

Ева была великолепна. Её глаза были мягкими, язык тела приветливым. Её бдительность не только ослабла, она исчезла. Всего за несколько предложений этот ребенок прорвался к Еве, от которой он видел лишь намёки.

Ева опустилась до уровня девочки.

— Как тебя зовут?

Большеглазая девочка имела наглость взмахнуть косичками, произнося своё полное имя:

— Эмили Анна Уайтсайд.

Анна. Беккет наблюдал, как грудь Евы слегка застыла от удара.

Она, как всегда, пришла в себя, чтобы справиться со стоящей перед ней задачей.

— Привет, Эмили. Я Ева. Рядом нет домов. Как долго ты уже едешь на велосипеде?

— Похоже что часы. И мне пора на горшок, но я не сдамся. Арахис плохой, но он мой.

Непослушная собака теперь с ожесточением лизала свою заднюю часть тела в двух шагах от того места, где они знакомились друг с другом.

— Хорошо, Эмили. Я уверена, что твоя мама волнуется. Я приведу Арахиса, и мы отвезем тебя домой.

Ева протянула руку так, словно ей хотелось коснуться макушки девушки, но в последнюю секунду отдернула её.

Неужели к мягким волосам ей будет так больно прикасаться? Беккет упал на колени, пытаясь поближе рассмотреть эту нежную Еву.

Ева направилась к собаке.

— Арахис. Или сюда, мальчик.

Собака нетерпеливо побежала к ней, а затем отбежала, как только Ева приблизилась.

Маленькая девочка засмеялась и одновременно отругала собаку.

— Вперёд, Ева, вперёд! Арахис, а ты стой.

Она разразилась смехом. Словно шелуха льда треснула и упала на землю, смех изменил Еву. Она начала преувеличивать свои движения, чтобы рассмешить девушку, и притворилась, что рычит и лает на Арахиса, который остановился и склонил голову набок.

Маленькой Эмили пришлось держаться за грудь, пока Ева наконец кинулась на собаку, эффективно схватив её. Наряженная для свадьбы, Ева теперь была покрыта прилипшими листьями и пятнами грязи. Эмили захлопала в ладоши при виде своего любимого пса, пойманного и живого. Опустившись на колени, чтобы лучше схватить собаку за ошейник, Ева повернулась лицом к дому.

Возможно, он мог бы изменить своё мнение. Возможно, он мог бы продолжать думать только о себе. Но Беккет видел её лицо. Он смотрел ей в глаза, когда благодарная девушка протянула руку, чтобы обнять Еву.

Эмили была так взволнована, что забылась. Она была так счастлива, что допустила ошибку и сказала:

— Спасибо большое, мамочка!

Беккет наблюдал, как малышка Анна снова умирает на глазах Евы. Её жестокая агония была хуже любой пули, которую он когда-либо получал. Когда ледяная оболочка снова кристаллизовалась вокруг этой красивой женщины, он принял решение, определил своё будущее.

Он наблюдал, как Ева взяла Эмили у входной двери и исчезла за ней. Лапы плохиша Арахиса регулярно цокали по деревянному полу, пока Ева показывала Эмили ванную. Шепот Евы и звонкие ответы маленькой девочки оживили дом. Позднее Ева погрузила маленькую девочку, её розовый велосипед и своенравную собаку в его минивэн.

После того, как они отъехали, Беккет нашёл пиджак, который надел поверх рубашки. Он вышел на крыльцо и подождал в кресле-качалке, пока она не вернулась, и припарковала минивэн там, где он стоял раньше.

Ева посидела долю секунды на водительском сиденье, прежде чем выскочила и захлопнула дверь. Он подождал, пока она подойдёт и прислонился к перилам крыльца, прежде чем снова посмотреть ей в лицо.

— Ты сможешь жить такой жизнью, — сказал он ей. — Она здесь, стоит только дотянуться.

— Я люблю тебя, — быстро возразила Ева.

— Любить меня причиняет тебе боль, не так ли? — спросил Беккет, глядя вниз. — Нет, тебе не обязательно мне говорить. Я это знаю. Я чувствую этот запах. Я чувствую запах боли, исходящей от тебя, — сказал он, глядя в пол. — У тебя уже была любовь раньше и будущее. Что тебе даст любовь ко мне, Ева? Что это тебе даёт? — Он