Покипси - Анастасия Дебра

— Мне не нужно ничего от тебя получать. Так и должно быть. Этого не изменить. — Она схватилась за перила крыльца.

Беккет подошел к Еве и нежно заправил ей за ухо прядь волос, выбившуюся из хвоста.

— Ты прощаешься, — сказала она, её глаза были полны вопросов.

— Знаешь ли ты, что есть ещё такие же маленькие девочки? Я жил с некоторыми из них. Они продали бы свои души за такую мать, как ты.

При этих словах подбородок матери Евы поджался. Она пыталась сдержать слёзы, но они не слушались.

— Ты поняла? Это то, что тебе нужно. Тебе нужен маленький малыш, называющий тебя «мама». — Беккет обнял её, когда она сломалась.

Боль, которую она скрывала, вырвалась на поверхность оттуда, где тлела. Когда он почувствовал, что её колени ослабели, он обнял её крепче.

— Всё правильно. Все хорошо. Нечего стыдиться, малышка. Ты хочешь нормальной жизни. — Он подвел её к креслу, которое освободил. — Там ждёт парень, который будет держать тебя за руку. И маленькая девочка. Она ждёт тебя. Всё будет хорошо. Всё будет нормально. — Он опустился перед ней на колени и потёр её руки.

Она шлепнула его по рукам, позволяя возмущению проникнуть в её слова.

— Мне не нужен другой мужчина. Я хочу тебя. Я убивала ради тебя. Я защитила тебя. Какого черта ты делаешь? Ты правда думаешь, что эти руки, которые убивали, смогут держать ребенка? — Она подняла свои пальцы перед лицом.

— Да. Абсолютно точно. Разве ты не знаешь, красотка? Матери — одни из самых жестоких убийц, если их детям угрожают. У тебя просто было больше практики. — Он взял её руки и поцеловал их.

— Я потеряла слишком много. Я не могу потерять тебя. Не заставляй меня. Пожалуйста. Я буду умолять тебя, если придется. — Она наблюдала за его губами на своих ладонях. Он встал, и она повторила его движение, уже качая головой. — Не говори этого.

Он покачал головой и использовал против неё её собственные слова.

— Самое сложное в любви к кому-то — это не быть с ним, когда тебе этого хочется.

Беккет игнорировал её; он знал, что ему нужно делать. Ему пришлось освободить прекрасную Еву, чтобы найти ту мягкую, осязаемую женщину, которой, как он видел, она стала с маленькой девочкой.

— Я еду на свадьбу брата. Я его шафер. — Он накинул пиджак.

— Они арестуют тебя. Это будет просто замечательный подарок для него. — Она вытерла слёзы с лица.

— Ты заметила, что он теперь может ходить на солнце, а я разве нет? — Беккет приподнял бровь.

— Я могу измениться ради тебя. Мы можем уйти вместе — деньги там. Пойдём. Мы уйдём сейчас. — Ева схватила его за лацканы.

Он накрыл её руки.

— А что произойдет, когда мы уедем далеко отсюда и твои глаза снова начнут тускнеть? Что произойдёт, когда очередная маленькая девочка потеряет свою собаку? Думаешь, я когда-нибудь захочу снова увидеть эту боль в твоих глазах? Как будто я сам в тебя выстрелил. — Он посмотрел на их ноги и снова посмотрел на неё. — Где мне взять для нас ребенка, Ева? Никто не позволит мне его усыновить. Господи, я бы сам не позволил себе кого-то усыновить. Ты можешь выйти из всего этого свободно и чистой. Ты выйдешь чистой. Это мой последний приказ для тебя. Проживи охрененно счастливую жизнь. Обещаешь? Я буду умолять тебя, если придётся. — Он положил свои большие руки ей на щёки.

Время шло, пока они стояли на краю. Беккет знал, что он прав. Она хотела детей. Ей хотелось нормальной жизни — липких вафельных завтраков, сбежавших собак и минивэна, из которого, когда открывалась дверь, выпадали куклы Барби. Она так этого хотела. Ему просто нужно было, чтобы она это приняла.

— Я не могу наблюдать, как тебя арестовывают. — Наконец она осмелилась посмотреть ему в глаза.

Он кивнул.

— Тогда ты не сможешь пойти, не так ли, детка? — Она ничего не сказала. Её дыхание было прерывистым. — Знай это: я чертовски сильно тебя люблю, — сказал Беккет. — Ни один другой человек не был для меня таким, как ты. Больше никто никогда не будет. — Он наклонился и подарил ей самый сладкий и нежный поцелуй.

Он хотел, чтобы она знала, чего ей следует ожидать от следующего парня, чего ей следует требовать. И поскольку ему это было нужно ещё раз, он попытался заставить её улыбнуться.

— Хотя тот чувак, который первым подарит мне тюремный шокер, будет с небольшим отрывом вторым.

Она покачала головой и показала призрачную улыбку.

— Я заберу твой мотоцикл, потому что тебе понадобится минивэн для всех твоих детей. — Он подмигнул и заставил себя улыбнуться ей.

Прежде чем он успел передумать, Беккет сел на мотоцикл. Он включил зажигание и остановился на минуту. Он запомнил её лицо, этот момент, его сердцебиение, он послушно надел шлем. Затем он повернул мотоцикл и направился к дороге, сосредоточившись на Покипси.

Она наблюдала, как пыль поднималась за ним облаком. Когда свет прояснился, она больше не могла его видеть. Она оставалась до тех пор, пока не перестала его слышать.

Остаюсь.

Не бегу.

Не останавливаю его.

Она знала, что сможет вернуть его. Она была более чем способна, но её ноги отказывались двигаться. Было такое ощущение, будто маленькие ручки, обвившие её шею, всё ещё цеплялись за неё.

Это была моя Анна? Было ли её имя простым совпадением?

Ева ненавидела то, что у неё возникали эти вопросы, и что единственным мужчиной, с которым она хотела поговорить о них, был Дэвид. Неужели я только что оставила Беккета?

Корни продолжали формироваться. Её убийственные руки помнили, как приятно было щёлкнуть ремнем безопасности вокруг маленького тела Эмили. Это звучало так же, как снятие предохранителя с пистолета. Может ли материнство появится хотя бы крошечной возможностью в её жизни?

Её бездействие выбрало её будущее.

Глава 49

Ты выйдешь за меня?

ГОТОВЯСЬ К СВАДЬБЕ, Блейк трижды приводил в порядок свою рубашку. Она отказывалась заправляться в штаны каким-либо обычным способом. Он вытащил её и попробовал ещё раз, когда услышал чей-то ключ в замке его квартиры.

— Сегодня великий день! — объявил Коул, заходя. Когда он нашёл Блейка в спальне, он начал смеяться. — Помнишь, сколько раз я делал прическу в тот день, когда женился на Кайле? Думаю, что эта рубашка — это мои волосы для тебя.

Блейк вздохнул.

— Что? Не могла бы ты дать мне какую-нибудь задачу? Я не могу ясно мыслить.

— Я бы помог тебе