Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

— Нет. Еще раз спасибо, — я замялась, не зная, что спросить, вроде все узнала, оставалось только вернуться в спальню, но вопреки всему уходить не хотелось.

— Он вам дорог? — тихо спросила Цисси.

Тот же вопрос, что задавала мне горничная. Тот же и совершенно иной.

— Не хочу, чтобы он умер, — ответила я и тут же поняла, что сказала правду. Я не хочу, чтобы Мэрдок умер, потому что он не виноват. Не он принес клятву богиням, не он обменял свободу на жизнь отца и брата, он всего лишь появился некстати со своим предложением, даже сначала не он, а его опекун. Он предложил, а я согласилась. Отец и я, как бы ни тяжело было в этом признаваться.

Теперь я испытывала угрызения совести из-за того, что исподволь желала Мэрдоку смерти, просто потому, что так было бы проще.

— Иногда это очень много, — ответила целительница, садясь обратно в кресло. — Не желать кому-либо смерти. Идите спать, леди, не стоит бродить по коридорам в одиночестве.

— Но разве в Первом форте не безопасно? Нам здесь что-то грозит? — спросила я.

— Не больше, чем в городе. — Она отвела взгляд от моего пояса с оружием. И это сказало мне больше любых слов. Ее взгляд, а еще скальпель, зажатый в правой руке. — Но раз хозяин дал вам свою защиту, значит, он ее дал. Его приказы не обсуждают. Идите спать.

Она перевела взгляд на огонь в камине, а я несколько минут боролась с желанием попросить разрешения остаться. Даже мелькнула мысль показать ей мою руку, но… что-то остановило меня. Не думаю, что с кистью положение серьезное, она почти не беспокоила, находясь в покое, боль возвращалась рывками, стоило пошевелить пальцами или сжать эфес шпаги, как сейчас.

Дело было не в Мэрдоке, а в том, что мне не хотелось оставаться в одиночестве. Этой ночью, в этом месте. В пустой комнате я была один на один со своими страхами, выдуманными или нет, сейчас не так важно.

Но я промолчала. Целительница так и не предложила мне остаться. Раз хозяин Первого форта дал нам защиту… А что он дал ей? Судя по блеску стали в руке, ничего.

Дверь закрылась за моей спиной. Коридор все так же тонул в темноте, и лишь пятно света в дальнем конце обозначало дверь, из которой я вышла.

— Глупость какая, — тихо проговорила я. — В доме настолько безопасно, что лучше носить оружие и не бродить по ночам, но, с другой стороны, раз вам дал слово хозяин, можете лечь спать, а мы пока скальпели наточим.

И тут… кто-то захихикал. Именно так. Кто-то услышал мой тихий монолог и нашел его забавным. Только вот у меня от этого смеха чуть не остановилось сердце. Старая Грэ так же хихикала, когда играла ведьму на празднике, посвященном Девам. Детишки умирали от ужаса.

Я вздрогнула, повернулась на звук. Увидела деревянный пол, стены и ручки дверей, в темноте казавшиеся совершенно одинаковыми.

По голым ногам пробежал прохладный ветерок, словно где-то открыли окно, и… И в этот миг дверь моей спальни захлопнулась, я осталась в темноте. Пламя свечи заколыхалось, и я прикрыла его опухшей рукой, стараясь не обращать внимания на боль и на то, как заходится сердце.

— Эй, там кто-то есть? Прекратите немедленно, — потребовала я и едва не добавила: «Князь дал нам защиту». Прозвучало бы это примерно так же, как «папенька не велел озорничать».

Снова раздался смешок, и все смолкло. Я сделала несколько шагов по коридору по направлению к своей спальне. Услышала тихий шорох, развернулась, подняла свечу повыше и поняла: если она сейчас потухнет, я применю магию, пусть это и невежливо. Сегодня мне было наплевать на вежливость. Я устала соблюдать вежливость. Устала от этого дома, от его обитателей, от тревожащей ночи за окном. Хотелось назад, в душные классы, к пыльным библиотечным фолиантам и чернилам.

В дальнем конце коридора мелькнул огонек, словно кто-то так же, как и я, шел со свечой.

— Простите! — позвала тихо. — Эй! — и тут же узнала силуэт. — Этьен, подожди!

Парень повернул голову, и его свеча вдруг потухла так же неожиданно, как и зажглась.

— Этьен! — позвала еще раз, сделала шаг, остановилась и вдруг ощутила чужое присутствие. За спиной кто-то стоял. Я видела горбатую тень в трепещущем круге света, что лежал у босых ног. Почувствовала, как от чужого дыхания шевелятся волосы на затылке.

И поняла, что сейчас заору, совсем как Аньес, которой в очередной раз показалось, что за окном кто-то есть. Заору, и пламя коснется деревянных стен, осветит коридор, и станет светло, словно ясным днем.

Пусть сюда сбегутся слуги, пусть спустится сам Затворник…

Пусть на меня смотрят, как на скорбную умом…

Все равно. Сейчас я буду кричать, если смогу набрать в грудь воздуха, если только смогу…

Снова раздался смешок, и я не выдержала. Не смогла. Бросилась к ближайшей двери, ударила рукой, взвизгнула от боли, пнула ногой. Вместо крика с губ сорвалось что-то, похожее на икоту.

Через один бесконечный миг дверь распахнулась, в пламени свечи я увидела лицо Криса и едва не расплакалась от облегчения. Бросилась ему на грудь, приговаривая невпопад:

— Слава Девам, это ты… Слава Девам…

Воск из наклонившейся свечи закапал рыцарю на рукав рубашки. Эх, видела бы меня сейчас маменька! Да даже если бы видела, ничего бы не изменилось. Наверное, у каждого наступает момент, когда условности и нормы, что казались такими правильными, видятся полной нелепостью. Возможно, так на самом деле и выглядит взросление. Или сумасшествие. Хотя я всегда считала, что первое мало чем отличается от второго.

— Что ты здесь… — начал он, но я перебила:

— Там кто-то стоял! Кто-то… — Я обернулась.

Коридор за спиной был пуст. Никаких смешков, ветра и горбатых теней. Обычные стены, пол и потолок, укутанные темнотой.

— Там кто-то стоял! — выкрикнула, словно этот кто-то немедленно должен был устыдиться и выйти на свет.

— Тихо! — скомандовал барон, схватил меня за руку и втащил в комнату.

Дверь захлопнулась. Парень поднял руку и потушил мою свечу, оставив нас в полной темноте.

— Там и в самом деле кто-то был, — прошептала я.

— И ты решила развлечь его своим обществом?

— Нет, я…

— Разве тебя не учили не