Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

искаженными вытянутыми лицами, словно Ивидель Астер, что была по ту сторону, готовилась сейчас заплакать или закричать. Стоящий за моей спиной князь походил на статую — отлитую из черного металла фигуру воина. Слишком неподвижен, слишком высок, слишком темен. Несмотря на маску, я могла видеть резкую линию скул, полные губы, глаза, что смотрели слишком пристально. Длинные светлые волосы были забраны в хвост, как принято у южан.

— Что вы видите?

— Себя, государь. И вас.

— Разве? Неужели мы такие страшные?

— Вы смеетесь, милорд? — Я наблюдала, как в отражении Этьен что-то показывал Дженнет и опять тыкал пальцем стену.

— Пожалуй, — не стал отрицать князь, хотя вряд ли его сжатых губ коснулась улыбка. — Вы знаете, где мы?

— Нет, милорд.

— Какие же вы все скучные, — заявил князь, и я в замешательстве подняла голову. — «Нет, милорд. Да, милорд». Что одна, что вторая. Аристократки… Другие слова знаете?

— Да, милорд, как вам будет угодно, мило…

— Поднимите руку, Астер.

Я в замешательстве подняла ладонь, ожидая, что он сейчас скажет что-нибудь об опухшей кисти, но вместо этого мужчина обхватил мое запястье и заставил коснуться стены.

И мир вспыхнул! Мы словно оказались внутри гигантского костра. Алые всполохи расцвели в полупрозрачных стенах огненными лепестками. Этьен с криком отшатнулся, Дженнет вздрогнула, Крис уронил чашку и впервые бросил на меня короткий взгляд. Дворецкий Дидье что-то вполголоса сказал Этьену. Герцогиня передернула плечами и села в кресло. Крис в отражении встретился взглядом с князем и… остался на месте. Стены продолжали гореть, а все вели себя так, будто ничего особенного не происходило.

— Это… это… — пробормотала я, глядя, как медленно исчезает взметнувшееся внутри стен пламя.

— Да, это зал стихий, — подтвердил князь.

— Девы! Но я думала…Мне говорили, что он… Он похож на… — я не могла объяснить. Зал стихий — это легенда, а не гостиная в бревенчатом форте.

— На что? На тронный зал? — иронично уточнил государь. — Когда десять магов перед лицом богинь приносили здесь первую вассальную клятву князю, они не думали ни об обстановке, ни о том, что случится с этим залом позднее. Что сделают с ним потомки…

— А что они… мы сделали, милорд? — спросила я, глядя, как отражения слуг убирают осколки чашки.

— А вы не видите, леди Астер? — Затворник обвел рукой комнату. — Не видите, что стены зала стихий разрушены? Вернее, их разрушили.

— Кто осмелится? — Пламя уже исчезло, но стены, которые раньше напоминали прозрачный горный хрусталь, теперь походили на рубины. Коснувшись, я своей силой окрасила их в алый.

— Например, вы.

— Но, милорд…

— Дайте мне ваш камень рода, леди, — потребовал князь, отпуская мою руку. — Камень, с помощью которого вы вчера пыталась связаться родными. Так понятнее? Живо!

Его голос снова наполнился силой, которая заставляла склонять головы. Я отстегнула мешочек, едва не уронила его на пол, в последний момент успела подхватить опухшей рукой и протянула князю.

— Крупный, — развязав тесемки, констатировал государь и достал алый кристалл. Ничего не произошло. Камень не откликнулся на его прикосновение. Князь поднес к одной из выбоин на стене мой кристалл, что-то хрупнуло и… Там, где еще минуту назад зияла дыра, теперь образовался ровный отполированный участок. — Вы и все те, кто узнал о силе минералов, впитавших первую клятву, первую магию, первое обещание прийти на помощь. Вы выламывали камни из этих стен столетиями… А ведь это ваше прошлое. Наше прошлое. Посмотрите вверх, — скомандовал мужчина, и я подняла голову.

Там, где стена встречалась с побеленным известкой потолком, на алом минерале выступала рельефная надпись:

«Я умею предавать».

Надпись на языке единой Эры, что так похож на наш, но так отличается. Мы давно не говорим на нем. Давно не пишем. Я бы не смогла прочитать ни одной старой книги, но знала, как пишутся на нем слова моего рода. Как только что сказал князь, это наше прошлое.

— Вы сами ломаете реликвии рода.

— Но, — я осмелилась перебить и даже не заметила этого. — Я никогда…

— Вам, леди, совсем не обязательно самой махать кайлом, достаточно потрясти мешочком золота. Этот мир стал прост, все решают деньги. Если не верите мне, спросите у Миэра.

— Да, милорд. — Я снова опустила глаза.

— Именно для этого я привел вас сюда, молодые люди. — Князь повернулся к остальным и повысил голос: — Я хочу восстановить стены зала стихий, и каждый, у кого в семье хранится такой осколок, вернув его мне, получит награду. Запомните сами и расскажите остальным.

«Ему бы с папенькой познакомиться. Глядишь, нашли бы общий язык», — подумала я.

— А если граф Астер поинтересуется, куда вы дели семейную реликвию, пошлите его ко мне. У него есть как минимум еще один такой камешек. — Словно прочитал мои мысли Затворник.

— Одна стена уже восстановлена, — сказал Этьен.

— Да, род Муньеров мертв, и мне удалось собрать его камни. — Князь шагнул к единственной целой стене-грани и провел по ней рукой.

Там тоже была надпись. Буквы старого языка наскакивали друг на друга, иногда даже сливались. Если бы я не знала, что там могло быть начертано, то вряд ли прочитала бы.

«Я не хочу быть собой».

Хотя некоторые историки ратовали за иную трактовку, например: «Не могу быть собой». Жрицы предлагали еще как минимум три варианта перевода. Правду знали Муньеры. Но они все мертвы.

Я вертела головой, рассматривая сливающиеся слова. На каждой стене были вытесаны, а может и выплавлены краткие надписи. Всегда разные и всегда одинаковые. Девизы родов, которые уже мало кто чтит и мало кто произносит вслух.

Вот тот наверняка принадлежит Альвонам, не зря герцогиня не сводит с него глаз, а ее губы шевелятся, едва слышно произнося:

— Я буду блистать.

— Смелее, молодой человек, — обратился государь к Крису.

Оуэн замер напротив одной из стен с поднятой рукой, словно никак не мог решиться.

— Даже если у вашего отца есть осколок, он ничего не узнает. Это одна из особенностей данного места. Все, что происходит в зале стихий — остается в зале стихий.

— Благодарю, милорд, — Крис опустил руку, так и не коснувшись минерала.

— Милорд, а правду говорят, что находиться в этом зле можно лишь в вашем присутствии, иначе