Идеальный отец - Alexis Hall

Пару минут я честно разбирался со своим ничем, а потом Оливер сел рядом. Было тесновато, но ради близости оно того стоило.

– Ты хорошо справился, Люсьен.

– Спасибо. Пожалуй, да. И, возможно, Сэйнт даже позволит нам продолжить работу.

– Рад это слышать. Но ты ведь понимаешь, что спасение НАВОЗЖ никогда не было твоей обязанностью?

– Отлично. Жаль, что ты не сказал этого несколько месяцев назад, до того как я все это устроил.

Он рассмеялся.

– Если помнишь, я настоятельно рекомендовал тебе обратить внимание на стремительно развивающуюся сферу догстаграмминга.

– Не искушай меня. Спад еще не застрахован от матросского костюмчика.

– Если Джас сможет что-то с этим сделать, то вполне застрахован.

На секунду мы замолчали. Настолько, насколько вообще можно молчать, когда где-то позади валлийский мужской хор во всю мощь выводит Men of Harlech.

Потом Оливер сказал:

– Ты ведь знаешь, что я очень тобой горжусь?

– За то, что сделал работу, которая вообще не была моей?

– Есть множество вещей, которые не входят ни в чьи обязанности, но все равно должны быть сделаны. И если бы больше людей брали на себя ответственность, мир был бы гораздо лучше.

– Вроде переработки мусора, приемных детей и прочего дерьма?

– Особенно переработки мусора. На днях ты выбросил бумажный пакет, полный апельсиновой кожуры, в общий мусор.

– Я был занят, – возмутился я. – Я был занят тем, что менял мир к лучшему и всякое такое.

– Компостируемые отходы внутри перерабатываемой упаковки. Настоящее оскорбление поверх оскорбления.

– Потом меня накажешь.

– Даже не мечтай. К вечеру ты наверняка будешь без сил.

– Тогда можешь наказывать меня медленно и нежно.

Его глаза стали того самого мягкого серого цвета.

– Договорились.

Он наклонился и поцеловал меня своим фирменным оливеровским поцелуем, который мне никогда не надоедал. Словно во всем мире не существовало ничего важнее меня, его и нас.

А потом моя задница соскользнула с усилителя, и я рухнул прямо в грязь, утянув Оливера за собой.

И, честно говоря, это почти ничего не изменило.

Мы просто продолжили целоваться.

Потому что иногда не имело значения, сколько тебе лет и сколько взрослых проблем нужно решать. Иногда нужно было просто быть рядом с человеком, которого любишь.

Некоторое время спустя, слегка потрепанные жизнью, мы присоединились к друзьям.

– Господи боже, вы двое, – сказала Джас. – Чем вы вообще занимались… хотя нет, не отвечайте. Я и так уже достаточно травмирована.

– Это было очень романтично, – заявил я.

Джас зажала руками уши.

– Бля-ля-ля-ля-ля-ля-ля, ничего не слышу!

– Прелесть, правда? – заметила Прия. – Джеймс, я рассчитываю, что Малыш Джей научится материться как минимум не хуже нее к девяти годам.

Джеймс Ройс-Ройс, который присматривал за Малышом Джеем, пока другой Джеймс Ройс-Ройс руководил своим гастрономическим фестивалем уличной еды, выглядел скептически.

– Не уверен, что Джеймсу это понравится.

– Понравится, – ухмыльнулась Прия. – Если сказать ему, что большинство детей начинает сыпать словом на букву «б» только годам к одиннадцати.

По компании прокатился слегка нервный смешок.

Мы уже почти дошли до той стадии, когда навязчивая привычка Джеймса воспринимать детей как коллекционные карточки стала внутренней шуткой, но до полного принятия было еще далеко.

Софи полулежала на пледе для пикника в темных очках, белом летнем платье и обуви, которая была слишком дорогой для земли, погоды и вообще всей концепции фестиваля.

– Если кому-нибудь нужны ужасные дети, пожалуйста, заберите близнецов. Они мне уже смертельно надоели.

Бен мрачно вздохнул.

– Не думаю, что мы можем просто взять и отдать их. Наверняка существуют какие-нибудь законы против этого.

– Где тут адвокат? – спросила Софи, приподняв бровь. – Уверена, где-нибудь найдется лазейка.

Бридж, которая почему-то решила, что музыкальный фестиваль обязывает ее выглядеть как воплощение Вудстока, в кафтане и с цветами в волосах, принесла Отэм и усадила ее рядом с Софи.

– Тетя Софи только притворяется злой, – сообщила Бридж Отэм тем универсальным голосом, которым разговаривают с младенцами. – А на самом деле внутри она сделана из шоколада и маршмеллоу. Правда ведь?

– Ни хрена подобного, – заявил Том.

В отличие от жены, он решил одеться как нормальный человек.

– Он прав, – согласился Оливер. – Софи всегда была воплощением зла и навсегда им останется.

С другого конца поля к нам возвращались Брайан и Аманда, нагруженные добычей из зоны Ройсов-Ройсов.

– Только Джеймсу не говорите, – крикнул Брайан с расстояния, которое было чуть дальше комфортного для разговора, – но эти пирожки просто охуенные.

– Вообще-то, – заметил Джеймс Ройс-Ройс, наблюдая, как его сын методично опустошает пакет Аманды с сосисками в тесте, – нельзя ли немного сбавить количество «охуенных» при детях? Малыш Джей сейчас все повторяет.

– Блядь, – сказала Аманда. – Извини.

– Блядь, – повторил малыш Джей.

– Гав, – сказал Спад.

– Эй. – Прия подняла руки. – Я художник. Мне необходима свобода самовыражения.

– Ты визуальный художник, – напомнил Оливер. – Не думаю, что мат при детях сильно помогает лепить скульптуры.

Она пожала плечами.

– Искусство загадочно.

Осознав, что не ел весь день, я набросился на сэндвич со свининой медленного запекания и принялся запихивать его в себя с легким оттенком стыда.

– Все хорошо проводят время? – сумел я спросить между укусами.

– Близнецов здесь нет, – сказала Софи. – Так что да.

– И еще, – добавил Брайан, – ты раздобыл охренительную трибьют-группу Bolt Thrower. Понятия не имею, как тебе это удалось.

Честно говоря, я тоже.

В основном я приглашал всех, кто оказался свободным.

– Я загадочный человек, – объяснил я. – Ну и, кажется, они были дешевыми.

– Недооцененными, – поправил Брайан.

Я посмотрел через компанию на Джас.

Она уже спрятала аккуратно завернутый мясной пирог в карман куртки и почти ничего не ела.

– Слушай, – осторожно начал я, потому что разговор заходил на территорию ее матери, а там все еще приходилось ступать очень аккуратно, – Одиль все еще кажется тебе странной? Просто она скоро выйдет на сцену, и если ты захочешь посмотреть из-за кулис, думаю, ей бы это понравилось…

Джас вздрогнула так театрально, что я почти не поверил.

– Она ведь не вытащит меня на сцену и не заставит петь с ней дуэтом?

Тут я мог ответить