Вознесенная - Паркер Леннокс

— Что ты… — начала я, но осеклась: первая призрачная рука сомкнулась на моем запястье. Ее прикосновение было прохладным, но вполне осязаемым — она намертво пригвождала меня к месту.

— Страховка, — пробормотал Зул, и в его голосе прозвучало явное удовлетворение. Из тени материализовались новые руки: одни перехватили второе запястье, другие скользнули по бокам, третьи принялись выводить узоры на спине.

— Моя личная армия, — прошептал он, прерывая мои мысли и наблюдая за тем, как одна из кистей мертвеца оглаживает изгиб моего бедра, — готова удерживать тебя, пока я буду делать с тобой все, что захочу.

Его рука скользнула между моих бедер, обнаружив, что я стала еще более влажной, чем прежде.

— Боюсь, тебе это слишком нравится, — заметил он. — Подчиняться. — Его пальцы лениво исследовали меня, будто в его распоряжении была целая вечность.

Одна из мертвецких рук вплелась в волосы, запрокидывая мою голову.

— Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь, — объяснил Зул. — Хочу смотреть, как ты рассыпаешься в моих руках.

Его слова вызвали новую волну трепета, тело инстинктивно отозвалось на извращенное обещание в голосе. Я почувствовала, как он приставил член к самому входу, и от тупого давления непроизвольно напряглась.

— Расслабься, — прошептал он, поглаживая меня между бедер свободной рукой. — Иначе будет больнее, чем нужно.

Я заставила себя дышать. Мертвецкие руки сменили хватку: одни ласкали грудь, другие проводили прохладными пальцами по внутренней стороне бедер. Контраст между их ледяными касаниями и обжигающими ладонями Зула сводил с ума, ощущения атаковали со всех сторон сразу.

Как только напряжение покинуло мое тело, он начал толкаться. Растяжение обжигало, несмотря на всю мою готовность.

Я не могла пошевелиться. Не могла коснуться его, отстраниться или даже сдвинуться навстречу той ноющей потребности, что росла между бедер. Руки держали меня крепко, не давая податься назад, чтобы принять его глубже, оставляя меня полностью в его власти, как он и обещал. И тут произошло нечто странное. В голове воцарилась тишина.

Та вечная настороженность, которую я носила в себе, изматывающая нужда предугадывать каждую угрозу, каждый подвох, каждую проблему — все это вдруг перестало иметь значение. Выбор был сделан. Больше нечего было просчитывать, не от чего было защищаться.

Хлынули слезы, но в тот же миг меня накрыло облегчение. Я так дико устала. Каким тяжелым был этот непрекращающийся контроль. И здесь, пригвожденная и беспомощная, я наконец-то могла перестать его нести.

Сначала он двигался медленно, давая мне привыкнуть к своему размеру, но его терпения хватило ненадолго. Вскоре он задал изнуряющий ритм. Каждый толчок становился все глубже, достигая тех уголков внутри, о существовании которых я и не подозревала. Руки мертвецов двигались в такт его движениям: одни сильнее сжимали запястья, другие дразнили соски, шею, бедра — они стали продолжением его воли, касаясь меня везде и сразу.

— Проклятие, — прошипел он. — Такая тугая. Идеальная.

Рука, вцепившаяся в мои волосы, не отпускала, удерживая мою голову так, чтобы Зул видел каждое изменение в мимике. Другая скользнула под меня, кружа по клитору и срывая с моих губ стоны

— Посмотри на себя, — прорычал он сорванным голосом. — Знаешь, как ты сейчас выглядишь, звездочка? Когда так послушно принимаешь мой член? — его ладонь опустилась на мою ягодицу с резким шлепком, отозвавшимся во всем теле волной шока.

Вылетел очередной стон, который я не смогла подавить.

— Ты выглядишь так, будто принадлежишь мне.

Боги, от этих слов мне хотелось просто рассыпаться в прах.

— Скажи это, — потребовал он. — Скажи, что ты моя.

— Твоя, — выдохнула я. Последние крохи сопротивления рухнули. Не побеждены, а добровольно стерты в пыль.

Его ритм на мгновение сбился, будто моя покорность застала его врасплох. Затем его глаза потемнели еще сильнее.

— Еще раз.

— Я твоя, Зул, — повторила я, и мой голос сорвался, когда он попал в самую нужную точку внутри.

Довольный рокот вырвался из его груди. Он подался вперед, прижимаясь к моей спине, его губы оказались у самого уха.

— Хорошая девочка, — прошептал он, и эта похвала вызвала неожиданную дрожь наслаждения. — А теперь ты кончишь для меня. С моим членом внутри.

Еще одна рука скользнула вверх и мягко обхватила мое горло.

— Не раньше, чем я разрешу, — предупредил он, чувствуя мою близость к пику. — Сдерживайся.

Я всхлипнула. Повиноваться приказу было почти невозможно — наслаждение тугой спиралью скручивалось внутри.

— Я не могу…

— Можешь, — настоял он властным тоном. — И сделаешь это.

От усилия на глаза навернулись слезы, все тело дрожало от напряжения. Руки мертвецов замедлились, ослабляя давление ровно настолько, чтобы удерживать меня на самом краю бездны.

— Вот так, — пробормотал Зул. Его толчки стали более размеренными, контролируемыми, несмотря на очевидное напряжение в его мускулах. — Какая ты у меня послушная.

Когда показалось, что я не выдержу больше ни секунды, он сам перехватил мои волосы у руки призрака, потянул меня вверх, пока моя спина не вплотную не прижалась к его груди, и прошептал:

— Сейчас, — с очередным сводящим с ума толчком, прикусывая мочку моего уха, приказал он. — Кончай для меня сейчас, Тэйс.

Его разрешение прорвало плотину: наслаждение обрушилось на меня такими мощными волнами, что я выкрикнула его имя. Тело содрогалось вокруг него, пока он продолжал толкаться, продлевая это чувство.

Вскоре последовала и его разрядка. Ритм сбился, он вошел в меня до упора с гортанным стоном, в котором почти отчетливо слышалось мое имя. Несколько мгновений мы оставались неразрывно связаны, и его руки, обнимавшие меня, были единственным, что не давало мне упасть, пока нас обоих сотрясали отголоски экстаза.

Когда он наконец отстранился, я обессиленно рухнула на кровать, ноги больше меня не держали.

Руки истаяли клочьями тьмы, растворяясь в углах комнаты, будто их никогда и не было. Некоторое время тишину нарушало лишь наше прерывистое дыхание, я лежала ничком, совершенно опустошенная, и все еще дрожала.

Матрас прогнулся под весом Зула, и я снова почувствовала на себе его руки, но теперь они были другими: нежными там, где только что были властными, и успокаивающими там, где оставляли следы. Он притянул меня к себе и прижал к груди, откинувшись на изголовье кровати.

— Ты в порядке? — прошептал он. Его голос полностью преобразился, лишившись того повелительного рыка, что звучал мгновения назад. Он убрал волосы с моего лица.

Я сумела выдавить короткий смешок.

— Кажется, ты меня сломал.

Он тут же нахмурился, и удовлетворение в глазах сменилось тревогой. — Я сделал тебе больно? Я…

Я прижала пальцы к его губам, заставляя замолчать.

— Все было