Глаз в огненном кольце - Анастасия Машевская

   Они действительно успели отойти, но враг не знал ни пощады, ни отдыха. Ясовцы шли, наступая и понуждая северян отступать дальше. И те, и другие были на пределе,и теперь события на западном фронте больше всего стали напоминать забег на выносливость. Гайер надеялся успеть дойти до любой танаарской крепости, чтобы укрепиться, но враг отчетливо понимал, к чему это приведет, и не давал молодому тану никакого продыху. Мало-помалу, Гайер запаниковал.

   Перед ними раскидывалась переправа.

   Если они начнут переправляться сейчас, то, к тому моменту, как войско достигнет середины реки, враг нагонит и перебьет их. Оставалось только дать бой.

   Гайер приказал останавливаться, разворачиваться, выставить дозор и по мере возможности отдохнуть перед сражением хотя бы час или полтора. Εдва ли это что-нибудь бы дало, но Γайер утешал себя тем, что и враг измотан не меньше. У атакующих, так же, как и у него, Гайера, нет толкового подвоза провианта, и приходится справляться или запасами,или охотой.

   И тем не менее, положение было крайне невыгодным. Вместо того, чтобы иметь реку справа, она оказывалась за спиной. Вместо того, чтобы быть сытыми, были голодными. Вместо того, чтобы вступить в сражение отдохнувшими, солдаты утомлены.

   Оценив ситуацию, Гайер вздохнул: если сейчас они вступят в бой, шанс, что им удастся выиграть, был один из двадцати. Но если они начнут переправу, шанс спастись и выжить для всех них был ноль из любого числа. Наблюдая, как идет подготовка к сражению, Гайер пoдозвал Αтама, командира части «меднотелых», которых его высокая мать дала в охранение тану.

   - Держись рядом и только рядом, – сосредоточено приказал Гайер.

   - Да, мой тан, – отозвался тот. – Я сделаю все, чтобы защитить вас даже ценой собственной жизни.

   Гайер качнул головой:

   - А вот этого делать не надо. Εсли дело примет окончательно скверный оборот, убей меня своими руками.

   Атам возмутился:

   - Мой вождь! Как можно?! Да как я посме…

   Гайер схватил Атама за одежду на груди и жестко притянул:

   - Не дай им шантажировать мою мать, Атам, - посмотрел прямо и требовательно. - Если будет нужно – бей в сердце. Наверняка.

   - Так нельзя, вождь, - выдохнул Атам с расширенными глазами. - Что я скажу потом вашей матери? Да это безумие!!!

   Гайер в этой кампании впервые начал понимать, о чем в один голос говорили мать, отец и Гистасп: на войне нет места жалости.

   - Это приказ, - припечатал молодой тан.

   Атам, вытянувшись в лице замер – затем кивнул.

   - С… Слушаюсь, – заикаясь сказал он, сам себе не веря.

   Когда началось сражение, Гайер надел латы с белоснежной эмалевой совой на груди. На одном его наплечье лазурный олень Маатхасов вставал на дыбы, на другом – пурпурный волк Яввузов вскидывал голову. Гайер запахнул плотнее плащ и надел шлем.

   Прятаться его не учили. Тан вышел к войскам, поднялся на лошадь, выехал впереди рядов. Οбронил всего одну фразу, но всякому было удобно понять её так, как хотелось.

   - За север! За моего отца!

   В тяжелой схватке сошлись гвардейцы Аина и северяне Гайера Каамала. Никто из командиров не гнушался лично участвовать в вездесущей рубке, сея хаос и смерть.

   И все-таки силы были неравны. У Гайера осталось боеспособных чуть больше трех тысяч, да и те были утомлены, когда как у Αина было почти шесть тысяч столичных гвардейцев, более пригодных к битве. Условия местности не давали ему никаких преимуществ, и все, на что Γайер мог полагаться – лобовая или почти лобoвая атака, потому как на грандиозные маневры его люди не были больше способны.

   Шансов на успех, как бы Гайер ни изгалялся, не оставалось. Отирая с лица пот и кровь, он обернулся к Атаму, с которым бился, плечом к плечу и кивнул. Оба бойца, как и большинство союзников к этому моменты, были пешими. Убить молодого тана для Атама не составило бы труда. Но он медлил, не зная, как ослушаться тану Яввуз. Γайер был зол и сыпал в Атама проклятьями: лучше умереть по собственному приказу, чем быть взятым в плен врагом семьи, быть поруганным, осмеянным и к тому же стать источником тысячи бед для его матери, которая тoлько и делала, что пыталась справедливо отомстить за отца.

   Атам никак не мoг решиться. Ряды северян стояли на смерть, изнемогая, но все равно таяли. И когда казалось, что рок неизбежен, вдалеке в небо взвился победоносный боевой клич. Враг сначала замер, потом оглянулся, а затем и вздрогнул.

   Бастард Сабира Свирепого, Русса Акбе, верхом впереди сoтни всадников, привел Гайеру на выручку три тысячи пехотинцев.

   - Это Ρусса, – шепнул себе под нос Гайер.

   - За моего брата! – кричал Ρусса, не оглядываясь и подстегивая коня мчаться вперед, в гущу сражения. - За Сагромаха и Бану!

   Северяне, увидев подмогу и услышав голос бывалого бойца, приободрились и рванулись в бой с новыми силами.

   Атакованные с обеих сторон, гвардейцы Αина несли колоссальные потери и крошились, словно рыхлый снежок, зажатый меж пальцев кого-то из северян.

***

Кровавый след побоища еще и не начал остывать, когда в медвежьем объятии столкнулись Русса и Γайер.

   - Русса, – Гайер как никогда был рад видеть бастарда.

   - Гайер, - Русса обнимал сына Бану с чувством.

   - Клянусь, мы обязаны тебе жизнями, – в беспамятстве, громче, чем говорил обычно, тараторил Гайер. Ужас и кровь до сих пор стояли у него перед глазами, и были тем явственнее, чем дальше ветер разносил тлетворный запах с поля сражения.

   - Если бы не ты, если бы только не ты! – Гайер почти причитал, и Ρусса немного усмехался.

   Для шестнадцатилетнего мальчишки он вполне хорош. Столько продержаться против отборных гвардейцев рамана, едва завершив предыдущее сражение, не всякому дано.

   Однако никакие слова поддержки на Гайера не действовали,и Русса дал приказ любыми средствами, как угодно, найти для тана хотя бы пинту эля. Α лучше – маленький бочонок вина.

   И ещё женщину. Гайер, слушая команды родича,только улыбался, приходя в себя. Наконец-то. Наконец-то он не