Шторм ярости и мести - Мелисса Рёрих

— Потому что та часть ее души, которую она отдала, тоже умрет… — в ужасе осознал Аксель. Он повернулся к Кэт, взяв ее лицо в свои дрожащие и влажные ладони. — Мне так жаль.

Это было все, что он мог сказать. Все, что мог сделать.

— Это того стоило: найти тебя, — ответила она.

— Нет, котенок. Я того не стоил, — сказал он, полный скорби. — Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы отплатить тебе за твою жертву.

— Когда-нибудь ты увидишь себя моими глазами, Аксель, — сказала она. — Увидишь, что ты больше, чем запасной Наследник. Больше, чем родословная. Больше, чем то, во что заставил тебя верить отец. Когда-нибудь ты увидишь себя таким, каким тебя вижу я.

Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Все внутри него возопило, требуя крови. Он хорошо знал это чувство. Знал, что это жажда, но сейчас она была неистовее, чем когда-либо. Темный туман закружился вокруг него, когда последние крохи теней были вырваны из его души. Следующим звуком, вырвавшимся из его груди, был крик первобытной агонии. Боль была такой невыносимой, что он почти молил Ариуса забрать его.

Все, что он чувствовал — запах крови.

Все, чего он хотел — кровь.

Больше ничего не имело значения.

Пока его взгляд не упал на нее. На то, как она сжалась в комок, глотая собственные крики отчаяния.

Тристин был рядом, застыв над ним в ожидании. Он явно понимал, что сейчас его лучше не касаться. Аксель был уверен: если Тристин дотронется до него, он сорвется, и кто-то погибнет.

Он сам.

Тристин.

Он не знал.

— Кэт, — прохрипел он, потянувшись к ней, но она дернулась прочь от его руки.

От этого его сердце разбилось.

Это было больнее всего остального.

— Дай ей минуту, — попытался вмешаться Тристин. — Выпей это.

Он протянул бутылку с кровью, в его глазах читалось сочувствие.

— Когда это прекратится? — потребовал Аксель.

— Когда превращение завершится.

— Как оно может быть не завершено? — он поднял руку, мышцы и кости кричали от каждого движения.

Новая волна агонии прокатилась по телу, челюсть и десны горели. Он хотел показать Тристину, что у него ничего не осталось, что его тени и сила исчезли. Что он теперь — ничто. Но вместо этого получил лишь новую порцию мук, вырвавшую очередной рык из его души.

Он смешался с плачем Кэт. Симфония страданий, которая будет преследовать его до конца дней. Но ее крики привлекли его внимание… особенно ее шея. Внезапно он перестал слышать что-либо, кроме ее пульса: быстрого, сильного. Он почти видел, как по ее венам бежит теплая кровь. Сила, которой он так жаждал, была прямо здесь, только руку протяни.

Бутылка снова возникла перед его лицом, но это было не то. Один вдох подсказал ему: она не такая мощная. Не свежая. В ней нет огня.

— Блядь, — выругался Тристин, когда Аксель бросился к беззащитной фейри перед собой.

Он готов был поклясться, что его клыки удлинились.

Идеально.

Так удар будет точнее.

Его клыки вонзились не в теплую плоть огня, но в рот хлынула мощная кровь. Это было не то, чего он хотел больше всего, но этого хватило, чтобы утолить голод. Кровь, которую он пил, была успокаивающей и могучей. От нее у него снизошло чувство покоя. Но вместе с ним пришли вспышки образов, которых он не узнавал.

Женщина с рыже-коричневыми волосами и фиалковыми глазами.

Другая была с темной кожей, светящейся серебряной аурой, и черными как смоль волосами, парящими вокруг нее.

Поцелуй под лунным светом.

Лязг мечей.

Крадущаяся пантера.

— Достаточно, — прорычал Тристин, вырывая руку. Клыки Акселя разодрали ему кожу, но мужчине, казалось, было плевать. — Ты нужен ей.

Рассудок вернулся к нему, и Аксель понял, что произошло. Тристин вмешался, отдал ему свою кровь, чтобы он не тронул Кэт.

— Я не могу, — прохрипел Аксель. Все это было слишком свежим, слишком новым. Он еще не доверял себе.

— Я никуда не уйду, но ты нужен ей, — повторил Тристин, отступая в сторону.

Кэт все еще лежала, свернувшись калачиком, кудри прилипли ко лбу. Все ее тело дрожало, по лицу текли слезы.

— Все кончено? — спросил Аксель.

Ему нужно было знать наверняка, прежде чем коснуться ее.

— Да, — сказал Тристин. — Последствия будут ощущаться еще какое-то время, но само изменение завершено. И связь, которая была между вами…

Ему не нужно было договаривать. Аксель видел тыльную сторону ее левой руки. Черная метка исчезла, растворилась без следа.

Аксель подполз к ней по кровати и потянулся, но она снова отпрянула. Словно вонзила кинжал ему в грудь.

— Котенок, позволь мне помочь, — прошептал он.

— Ты не можешь. Связи нет. Ты не поможешь, — выдохнула она. — Больно. Так больно, я…

Она осеклась, захлебнувшись рыданием. Этого было достаточно, чтобы он проигнорировал ее протесты и прижал к своей груди. Она могла говорить что угодно, но все равно спрятала лицо у него на груди, вцепляясь в него. Он слышал каждый удар ее сердца. Слышал, как кровь бежит по ее телу. Более того, он слышал малыша. Его пульс был сильным и ровным. С ребенком все было в порядке.

С Кэт — возможно, нет.

С самим Акселем — возможно, нет.

Но их ребенок был в норме.

Ему просто нужно было исправить все остальное.

Он немного отстранился, чтобы приподнять ее подбородок, и большим пальцем смахнул слезу.

— Я все равно выбираю тебя, Кэт. Со связью или без, я все равно выбираю тебя.

Еще один тихий всхлип сорвался с ее губ, и она потянулась к нему дрожащими пальцами. Он почувствовал, как они коснулись его щек, собирая влагу. Затем она показала ему кончики пальцев. На них мерцало что-то слабо-красное.

— Твои слезы красные, — прошептала Кэт.

— А твои — разбивают мне сердце, — ответил он, целуя ее в висок и снова прижимая к себе.

— Я буду в соседней комнате, если понадоблюсь, — сказал Тристин, выходя. Дверь за ним тихо щелкнула.

Впервые Аксель не боялся причинить ей вред. Он всей душой чувствовал, что в этот миг не нападет на нее и не попытается ничего забрать. В этот миг были только они и их общая боль, но они были вместе. Это они и обещали друг другу.

И они сидели в своем горе и плакали.

ГЛАВА 40. Тесса

— На пару слов, Тессалин, — произнес Рордан, когда она отодвинулась от обеденного стола.