Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

— Тогда какой у нас еще вариант? — спросила Элиза. — Потому что, насколько я вижу, мы в ловушке.

— Есть еще один, — сказала Сиенна, встретившись взглядом с Ксаном.

— Это будет катастрофой, — возразил тот, качая головой. — Это будет…

— Наш единственный вариант, — перебил Теон.

— Мы даже не знаем, хватит ли силы Дагиана. Он сам сказал, что, скорее всего, нет, — возражал дракон. — Действовать без уверенности в исходе — безумие.

— Позвольте мне об этом беспокоиться. Дайте мне понять, как сделать это надежно. Но если я смогу: кого мы должны призвать и как?

— С «как» мы разберемся, но вот «кого»… — он снова провел рукой по лицу и медленно перевел взгляд своих сапфировых глаз на Тессу. — Это будет Ярость.

Он сделал паузу:

— Это твоя мать.

ГЛАВА 31. ЭВИАНА

— Есть здесь защитные чары? — тихо спросил Лэнг справа от нее.

— Эти леса и есть обереги, — ответила Эвиана, не отрывая взгляда от малышей, сновавших по двору. — Нас учат страшиться этих лесов еще до того, как мы научимся ходить.

— И все же ты добровольно затащила нас сюда, — пробормотал Лэнг, и она почувствовала, как его пробрала дрожь.

Прошлой ночью ему довелось столкнуться с очередной дикой нимфой, и схватка вышла особенно жестокой. Если бы не Корбин, который выследил тварь, они вряд ли сумели бы ее отыскать и прикончить.

— Ты выросла в Поместье Серафины? — спросил Корбин с другой стороны от Лэнга.

Эвиана кивнула, по-прежнему не сводя глаз с детей.

Узнала бы она ее, если бы увидела? Или та выглядела бы точно так же, как все прочие юные девушки?

— Какой у нас теперь план, bellana? — спросил Лэнг, опускаясь на корточки.

Легкий ветерок прошелестел в кронах деревьев, и он замер, чуть склонив голову.

— А что тебе нашептали? — спросила Эвиана, наблюдая, как мальчишка пнул мяч другому ребенку.

Группа девочек играла в какую-то игру с хлопками. Были и одиночки, державшиеся в стороне. Ни к кому из них ее не тянуло, но было бы глупо надеяться на это.

— Ничего особенного, — ответил Лэнг.

— Все, о чем шепчут ветры, может оказаться важным, — возразила она.

— А может и не быть ничем, — вздохнул он. — Они сбивают с толку и не дают покоя.

— Может, тебе это и кажется неважным, но они могут сообщать что-то жизненно необходимое, — парировала она. — Что они только что прошептали тебе?

Он снова вздохнул:

— Да ничего, Эвиана. Что-то про цветы, растущие во время наводнения, про шепот пустоты, когда умирают тени и рождаются новые начала. В этом даже смысла нет.

— Понятно, — тихо пробормотала она.

Несколько минут все молчали, а потом она сказала:

— Я проверю с другой стороны. Останьтесь здесь.

— Не думаю, что нам стоит разделяться, — возразил Корбин, и его кошачьи глаза метнулись к ней.

— Вы не разделяетесь. Мне нужно, чтобы вы остались тут и предупредили меня, если кто-нибудь подойдет. Или если заметите ее.

— Мы понятия не имеем, как она выглядит, — сухо заметил Лэнг.

— Просто скажите, если кто-то подойдет слишком близко.

После неохотного согласия она бесшумно двинулась назад тем же путем, каким они пришли, а затем свернула на восток. Если обойти рощицу деревьев по кругу, откроется вид на поле Хаосферы. Возможно, девочка там.

А может, сидит в одиночестве за столом внутри, и ей никогда не позволяют находиться рядом с другими. Ее держат только для кого-то одного.

Эвиана стиснула зубы.

Именно ради этого она здесь.

Она не допустит, чтобы с той девочкой случилось подобное.

Она скорее умрет, чем позволит этому сбыться.

— Гребанный Сайлас, — пробормотала она, когда ее коса зацепилась за низко свисающие ветки, пока она старалась бесшумно пробираться между деревьями.

Дети сюда не сунутся, это верно, но шорох в лесу все равно мог привлечь внимание стражи Поместья.

Наконец высвободившись, она повернулась, чтобы идти дальше, как вдруг застыла.

В нескольких шагах стояла юная девушка. Ей было не больше семи-восьми лет. Волосы у нее были скорее рыжими, чем каштановыми, а бирюзовые глаза сузились и смотрели жестко. На ней была такая же простая одежда, как и на остальных детях. Серый цвет резко контрастировал с оттенком ее кожи: чуть светлее, чем у Эвианы.

И, боги, она была прекрасна.

— Кто ты такая? — презрительно бросила девочка, скривив губу, пока разглядывала Эвиану.

Столь явное пренебрежение слегка выбивало из колеи, но Эвиана никак не отреагировала. Ее слишком хорошо обучили, чтобы выдавать удивление. Вместо этого она спросила:

— Что ты делаешь в этих лесах? Здесь опасно.

Губы девочки изогнулись в улыбке, слишком зловещей для того, кто должен быть невинным:

— Неужели?

— Да, — ответила Эвиана. — Поэтому я спрошу еще раз: что ты здесь делаешь?

Девочка небрежно пожала плечами:

— Мне нельзя подходить к другим детям, вот я и прихожу сюда.

— Почему?

Она снова пожала плечами:

— Так безопаснее.

Это заявление звучало абсурдно.

— От чего они тебя защищают? — напряженно спросила Эвиана.

— О, они защищают не меня от них, — произнесла девочка с жутким смешком. — Они защищают их от меня.

— Глупости, — резко бросила Эвиана, делая шаг ближе. — Ты ребенок.

— Правда?

— Да. Но ты в опасности.

— Леса меня не ранят, — сказала она с той самой мрачной улыбкой.

— Леса Дремлющих Снов причиняют вред всем, дитя, — возразила Эвиана.

Девочка скользнула вперед, будто плывя по воздуху, а ее поношенные кроссовки даже не оставляли следов на земле.

— Чего ты боишься больше всего? Диких нимф?

— Нет, — ответила Эвиана. — Спрайты куда хуже. Не стоит никогда пересекаться с ними.

— Умно, — издевательски протянула девочка и протянула руку, едва касаясь кончиками пальцев листьев папоротника.

— Тебе лучше