Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Но она пока не могла ее забрать.

У нее не было плана побега.

Лэнг спрашивал про план, но у нее его не было. Впрочем, она и не ожидала, что девочка просто выйдет и пойдет за ней в лес Дремлющих Снов.

Девочка медленно подплывала все ближе, когда Эвиана спросила:

— Как часто ты сюда приходишь? — потому что все это казалось неправильным.

Что-то было не так.

— Иногда меня сюда отправляют. Иногда я прихожу сама. Я хожу в эти леса столько, сколько себя помню, — ответила она.

— И ты никогда не видела дикую нимфу? Или Спрайта?

— О, я вижу их постоянно, — ответила девочка, махнув рукой вправо.

Эвиана замерла, ее глаза закрылись.

Ну конечно.

Это все была гребанная ловушка.

Она медленно повернулась и увидела возвышавшуюся над ней женщину. Ее струящееся платье было соткано целиком из листвы и цветов. Из волос цвета древесной коры торчали рога, плющ обвивал голову, словно венец. А глаза были красными, как кровь.

Спрайт.

Они были куда страшнее диких нимф. Если пикси терзали твои худшие воспоминания, а нимфы питались твоими страхами и кошмарами, то Спрайты действовали иначе. Они пробирались в твои сны, к самым сокровенным желаниям твоего сердца. Рядом со спрайтом страх не сковывал тебя. Нет. Он заставлял тебя верить, будто ты наконец достигаешь своих целей и исполняешь заветные мечты.

Эвиана простояла здесь несколько минут, сама того не ведая. Добровольная мишень, беседующая с призраком, которого спрайт намеренно ей явил. Ее могли атаковать в любой момент, пока она, ослепленная надеждой, любовалась тем единственным, что давало ей силы жить и сражаться.

Эвиана потянулась к кинжалу, закрепленному на бедре, и сомкнула пальцы на прохладной рукояти. Только тогда она осознала, что дрожит. Не от страха, а от ярости. Все эти минуты она думала, будто говорит со своей дочерью, а это была лишь приманка.

— Смело с твоей стороны явиться прежде, чем пустить мне кровь, — презрительно бросила она спрайту.

Спрайт лишь улыбнулась. И ее улыбка была столь же зловещей, как и искаженное выражение лица той девочки.

— И глупо с твоей стороны раскрывать свою стратегию, — продолжила Эвиана. — Теперь тебе нечем меня заманивать.

Спрайт подняла руку и указала куда-то позади себя.

Эвиана оглянулась через плечо. Девочка по-прежнему стояла там и с любопытством наблюдала за ней.

— Этот призрак больше ничего не значит, — фыркнула Эвиана. — Как я и сказала, ты по глупости лишилась преимущества внезапности.

— Она не говорит, — произнесла девочка. — Никто из них не говорит. Ни спрайты, ни нимфы, ни пикси. Ни деревья, ни цветы.

Тут Эвиана застыла, но уже совсем по другой причине. Кровь в жилах похолодела: она вдруг поняла, что это и правда была она.

И она… подружилась с лесом Дремлющих Снов? Но зачем? И как?

Хруст листьев и веток заставил и девочку, и спрайта резко обернуться. Спрайт снова сделала жест в сторону ребенка, и та кивнула, развернулась и побежала в сторону Поместья. Когда Эвиана вновь повернулась, спрайт уже исчезла. В этот миг в поле зрения появились Лэнг и Корбин.

— Я велела вам ждать, — резко бросила она мужчинам.

— Детей всех позвали внутрь, bellana, — ответил Лэнг, окидывая взглядом окрестности. — Чем ты тут занималась? Я думал, ты собиралась проверить с другой стороны.

— Так и было. То есть… я собиралась, — возразила она, глядя вслед убегавшей девочке.

Если это и правда была она…

Как ей теперь убедить девочку пойти с ней?

— Нельзя просто схватить ребенка на поле Хаосферы и утащить в лес, — возражал Корбин. — Она перепугается до смерти.

— Не слышу, чтобы ты предлагал что-то получше, — парировал Лэнг, отправляя в рот несколько мелких ягод, которые они нашли.

— И что мы будем делать, когда она закричит и заплачет? — с каменным лицом спросил Корбин.

— Может, тебе стоит перекинуться в гигантского кота и позволить ей тебя обнять, — ответил Лэнг.

— Заткнись, — пробормотал Корбин, пнув его ногой.

Все они сидели у небольшого костра, пытаясь придумать хоть что-нибудь, чтобы двигаться дальше. Чем дольше они здесь задерживались, тем выше была вероятность, что их обнаружат. Может, они уже были обнаружены. Может, девочка уже сообщила о их присутствии, и им уже крышка.

Единственным спасением было то, что Вальтера здесь еще не было. Она бы почувствовала. Так же, как она чувствовала его приближение, когда они были в кузове грузовика. Со связью или без, она бы узнала.

— Мы даже не знаем, как она выглядит, — добавил Корбин, протягивая Эвиане кусок хлеба с арахисовым маслом.

— Верно, — ответил Лэнг.

— Не совсем, — возразила она, поерзав на месте.

О том столкновении она не рассказывала, желая немного подержать это в секрете. Почему?

Она и сама не знала.

Но это было чем-то ее собственным.

Ее и ее дочери.

Их личным.

Говорить об этом было все равно что подпустить их слишком близко.

Обнажить слабость.

— Когда ты ее видела? — спросил Корбин, как всегда, слишком наблюдательный.

— Сегодня днем, — коротко ответила Эвиана.

— Когда, Эвиана? — прорычал Лэнг, когда языки пламени их костра затанцевали в легком порыве ветра, который его подпитывал.

Когда она сжала губы, он добавил:

— Мы не сможем помочь, если ты будешь скрывать от нас информацию. Ты должна была это понять.

Она не сказала ничего сразу, обдумывая, что раскрыть. Она должна была попытаться, как ей казалось.

— Она нашла меня в лесу, — наконец ответила Эвиана.

— Какого хрена? — сказал Лэнг, выпрямляясь. — Почему тогда ты просто не схватила ее? Мы могли бы уже бежать.

— А куда? — прошипела Эвиана. — Куда мы спрячем ребенка, которого Вальтер будет искать так же, как и меня? Я не могу забрать ее, пока у нас нет плана.

— Может, тебе стоило подумать об