Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон

Я старалась сопротивляться силе его объятий, хотела двигаться медленно, наслаждаться и растянуть удовольствие как можно дольше, но он не позволял: даже в таком состоянии Ник был сильнее меня.

– Черт возьми, Николас, – пожаловалась я, когда почти достигла оргазма, – притормози!

Он приблизил лицо к моему. Скользнул по мне взглядом и затих, а потом его рука коснулась меня в момент пика удовольствия.

– Вот так, – прошептал он и прикусил мою губу.

Боже… всего слишком много: его слова, рука, ласкающая меня, и он входил и выходил… Мое тело нуждалось в освобождении, все эти недели без него, с кошмарами, разочарованием из-за того, что он не встретил меня в аэропорту, страхом, когда я увидела его с разбитым лицом… Я ускорилась. Он удовлетворенно выдохнул почти в ту же секунду, когда я издала отчаянный крик, и после нескольких волн бесконечного удовольствия мы вместе достигли оргазма.

– Так должно быть каждый день.

Я опустила взгляд и потянулась к нему губами. Он поцеловал меня, не думая о боли, не думая ни о чем. Мы снова были вместе, и это единственное, что имело значение.

Я проснулась, почувствовав, как мой нос кто-то щекочет. Я открыла глаза. Н водил язычком по моему лицу. Я улыбнулась и села. Ника не было рядом, а свет, проникающий через окно, падал как-то по-другому… Я дезориентированно заморгала, пытаясь вспомнить, где же я, в какой стране, в какой постели и как туда попала.

Появление Ника в спортивных штанах обеспечило мне лучший вид, какой только мог быть.

– Хорошо, а то я уже начал беспокоиться, – заметил он, прислонившись к дверному косяку. – Я перенес тебя в спальню, Веснушка.

Я посмотрела в окно, потом на Ника и снова в окно.

– Который час?

– Семь часов, – ответил Ник. – Вечера, – добавил он с улыбкой.

Я удивленно захлопала ресницами.

– Шутишь?

Ник присел на кровать.

– Ты проспала почти четырнадцать часов или около того.

О боже… у меня кружилась голова, чертова сменачасовых поясов!

– Мне нужно в душ.

Я встала с кровати и пошла в ванную комнату. Я выглядела ужасно, причем настолько, что заперла дверь, чтобы Николас не вздумал принять со мной душ. Жить с ним было бы очень тяжело, ведь после сна я превращалась в страшного монстра. Я боялась, что он расстанется со мной, видя меня такой уродливой каждый день. Он казался греческим богом, когда просыпался, более того, с заспанным лицом был еще привлекательнее.

Я встала под струю горячей воды и намочила волосы. Наконец-то я освободилась от ступора, вода оживила все мои чувства.

Приняв душ и вымыв голову, я завернулась в полотенце. Выбралась из ванной комнаты в поисках одежды, а потом услышала хлопанье двери и чьи-то крики.

– Где она?

«Черт, мама?»

Я попыталась спрятаться в ванной, чтобы она не застала меня голой, но мать перехватила меня на полпути. Мы стояли лицом друг к другу, она была вне себя.

– Как ты смеешь, Ноа? – возмутилась она. – Как ты смеешь исчезать вот так?

Я в ужасе посмотрела на маму. Мы много раз ругались, но я почти никогда не видела ее такой рассерженной. Николас встал прямо передо мной, прикрывая от нее.

– Успокойся, Раффаэлла. Ноа не сделала ничего плохого.

Я видела, как мышцы на его спине напряглись, как струны гитары. Атмосфера в комнате раскалилась до предела, это было невыносимо.

– Отойди от нее, Николас, – приказала мама, безуспешно пытаясь сохранить спокойствие.

Я сделала шаг в сторону, и мать впилась в меня глазами, полными ярости.

– Сейчас же одевайся, Ноа. Мы едем домой.

Я не знала, что делать, я была ошеломлена, увидев ее такой впервые за многие годы.

– Ноа никуда не пойдет, – заявил Ник.

А в комнату тем временем ворвался Уильям.

– Какого черта здесь творится? – сердито рявкнул он, бросив взгляд сначала на маму, а потом на меня и Ника. – Кто сделал это с тобой, Николас? – спросил он, с ужасом глядя на синяки и ссадины на теле парня.

– Твой сын вышел из-под контроля, и я не хочу, чтобы он был рядом с Ноа, – сказала мама. Она повернулась к Николасу и с той же злостью, с какой обратилась ко мне, прошипела: – Ты жестокий, ввязываешься в драки, у тебя друзья из низших слоев, и я не собираюсь ждать, пока ты втянешь мою дочь в это дерьмо! Ни за что!

– Мама, прекрати! – выкрикнула я, сдерживая желание выругаться. – Прости, что не предупредила тебя, но ты не можешь вламываться сюда и…

– Конечно, могу и буду продолжать. Ты моя дочь, поэтому собирай вещи, одевайся и садись в чертову машину!

– Нет! – взвизгнула я, чувствуя себя избалованной, но отказываясь соглашаться. Они не имеют права указывать мне, что делать, ведь я уже не ребенок.

– Тебя похищали, Ноа! – выпалила мать. – А сегодня я предположила, что опять произошло нечто подобное, у меня чуть не случился инфаркт, – призналась она, и ее глаза наполнились слезами.

– Прости, мамочка, – залепетала я и искренне пожалела ее. Я чувствовала себя вымотанной. У меня уже не было сил. – Но я буду учиться в университете, так что ты не сможешь за мной постоянно присматривать. И ты даже не будешь знать, где я нахожусь, – и не сможешь ругаться из-за этого каждый раз.

Мать разгневанно уставилась на меня.

– Одевайся, Ноа. Мы возвращаемся домой, – медленно процедила она, не допуская ни малейшего возражения.

Я не намеревалась уходить, это было последнее, что мне хотелось сделать, но я видела, что мама на грани приступа истерики. Нужно установить дистанцию между ней и Ником, кроме того, вскоре я буду вынуждена признаться, что переезжаю к нему.

– Ждите меня в машине, я сейчас спущусь, – пробормотала я наконец.

Николас вполголоса выругался. Мама сделала вид, что ничего не услышала, и кинулась в коридор следом за Уильямом. Через секунду за ними захлопнулась дверь.

– Не уходи, Ноа. Если ты так сделаешь, дашь им право и дальше поступать таким образом, – заявил Николас.

– Ты видел ее. Или я уйду, или будет хуже.

Он вздохнул, смирившись.

– Не могу дождаться, когда ты переедешь сюда.

Я боялась сказать это маме.

– Уже очень скоро.

Он сжал меня