Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон

что меня избили. Она ночевала у меня, но почти не спала и все время ворочалась: простыни были жутко измяты. Думаю, она уже сообразила, что я знаю причину, по которой она напрочь отказывается ходить ко мне в гости с ночевкой.

Я покачал головой.

– Я был с ней тысячу раз. Она спит как ребенок, это все твои фантазии. Ноа в порядке.

Я чувствовал, как кровь закипает в жилах… я здесь не для того, чтобы слушать подобное дерьмо. У Ноа все отлично. Да, меня избили, поэтому я не поехал в аэропорт, поскольку планировал несколько дней отсидеться дома, чтобы она не увидела меня в плачевном состоянии, но у Ноа нет кошмаров, я бы знал. Дженне следует позаботиться о бойфренде, а не обо мне: ведь Лион торговал всякой дрянью.

К сожалению, Дженна не понимала, что они с Лионом из разных миров.

Я встал и сказал то, о чем вскоре пожалел.

– Да, у меня проблемы с Ноа, но и у тебя с Лионом тоже, – заявил я, глядя на нее в упор. – На твоем месте я бы перестал лезть туда, куда не просят, и беспокоился бы о своей второй половине.

– У моей второй половины проблемы как раз из-за тебя.

Я выпустил весь воздух в легких.

– Пошла ты, Дженна! – Я выбежал из кофейни.

После часа бесцельной езды на машине, думая о словах Дженны и о том, в чем меня обвинила Раффаэлла… я пришел к выводу, что легче не принимать ситуацию близко к сердцу. Не стоит ожидать чего-то другого от окружающих: мне удалось создать образ плохого парня по имени Николас, и изменить его будет трудно, можно потратить жизнь на то, чтобы меня начали воспринимать всерьез. Однако несмотря на то, что Ноа до сих пор не доверяла мне целиком и полностью, я чувствовал, что смогу стать лучше. Веснушка любит меня, она без ума от меня. Она не думала так, как ее мать или Дженна. Она никогда бы не сказала мне того, что заявили они. Я доказал ей, что могу быть лучше…

Припарковав машину у пляжа, я начал бродить по берегу. Солнце уже садилось, опускаясь к горизонту. Кое-кто выгуливал собак, парочки целовались и обнимались. Шум волн успокоил меня. Потихоньку исчезали и страхи, и неуверенность в отношениях с Ноа.

Некоторое время спустя, когда я подумал, что уже контролирую эмоции, я услышал сигнал телефона. Я вытащил мобильник из кармана, даже не проверяя, кто звонит, решив, что это Ноа.

Сначала в динамике была тишина.

– Привет, Николас.

Нет, неправда. Из всех людей…

– Какого черта ты хочешь и зачем звонишь?

– Я твоя мать, мне нужно поговорить с тобой.

Перед внутренним взором появилась Мэдисон, я остановился, к горлу подступил ком.

– Что-то случилось с сестренкой?

– Нет, Мэдди в порядке, – ответила Анабель.

– Тогда нам не о чем разговаривать.

Я уже собирался дать отбой.

– Подожди, Николас! – взмолилась она и замолчала.

– Какого черта ты хочешь? – выпалил я.

Спустя несколько секунд она ответила:

– Хочу увидеться с тобой. Это займет всего час, давай встретимся в кафе. Надо многое прояснить. Не хочу думать, что ты живешь своей жизнью и все еще ненавидишь меня.

– Я ненавижу тебя за то, что ты бросила меня. Ясно? – Я отключился, не дождавшись ее реакции.

Вся ярость, которую я старался сдерживать, теперь снова вырвалась наружу. Мама была худшим, что когда-либо случалось со мной в жизни, я стал таким из-за нее. Мои отношения с Ноа могли быть совершенно иными, будь у меня достойный образец для подражания. Я умел бы общаться с женщинами и доверял бы им. Миссис Грасон абсолютно нечего сказать, между нами пропасть… а теперь она звонит, потому что хочет увидеть взрослого сына?

За четыре недели во мне накопилось столько напряжения! Драка, ссоры и сомнения практически меня доконали. Мне так плохо без Ноа. Плохо оттого, что разочаровал Веснушку, не встретив в аэропорту, как она хотела. Черт возьми, с меня довольно. Я побежал по пляжу как сумасшедший, пока все мысли не вылетели из головы.

19. Ноа

Путь домой сопровождался неловкой тишиной.

Как только Уилл припарковался, я вылезла из машины и побежала к дому. Распахнула дверь и бросилась наверх. Не хотелось говорить ни с мамой, ни с кем-либо еще. С тех пор как мы прилетели, все пошло наперекосяк: Ника не было в аэропорту, потом я обнаружила его в ужасном состоянии, мы поссорились, затем крупно повздорили с мамой, когда она выпалила все, что думает о Николасе… мне надо побыть одной, а значит, нужно где-то спрятаться.

Когда я очутилась в своей комнате, первое, что увидела, это большой конверт на кровати: письмо из университета. Я открыла его, вытащила бумаги, и к горлу подкатил ком.

Когда несколько месяцев назад я подавала заявление, указала крестиком необходимость наличия комнаты, таков был мой план: жить в кампусе… мне пришло подтверждение, но теперь все изменилось. Я ведь решила переехать к Николасу, следовало позвонить в университет и предупредить администрацию.

Мне стало страшно. Мама убьет меня, и часть меня, та, которая все еще была ребенком, боялась сказать, что я буду жить с моим парнем, учась на первом курсе университета.

Не могу поверить, что уеду уже через две недели… Я хотела бы собрать вещи прямо сейчас, но понимала, что лучше продержаться еще несколько дней. Маме тоже трудно, ей нужно ко многому привыкнуть, кроме того, я уверена, Уильям хотел бы жить с ней вдвоем. В общем, можно сказать, у нас были схожие проблемы, только у меня – более насущные.

Я взяла бумаги и сунула их в ящик стола. Надела пижаму, хотя не собиралась спать, ведь и так проспала достаточно, и просто легла в постель с желанием ни о чем не думать.

Конечно, заснуть оказалось сложно, и, когда я наконец задремала, кошмары вернулись. Я искала Ника, ворочалась на кровати, знала, что как только почувствую его рядом, все страхи исчезнут, но его не было. Он исчез, но именно он мог защитить меня… никто другой.

Солнце вовсю светило, на мгновение я растерялась и не сообразила, где нахожусь: сон затягивал меня все глубже и глубже.

Я увидела отца.

– Ноа, иногда люди делают то, что ни им, ни тебе не нравится… например, мама не делает того, что говорит