Дикорожденный - Перри Торани

Металлический ошейник упал на пол, все еще потрескивая. Айрик бросил свой меч рядом с ним.

Ивер ахнул, его свободная рука взметнулась к горлу, ощупывая кожу. Он попытался заговорить, больше не сопротивляясь.

Но для Айрика это не имело никакого значения. Полное подчинение — вот чего он хотел. Он обхватил обнаженную шею Ивера рукой, снова поднимая его на колени, вибрируя от напряжения. Лицо Ивера покраснело от удушья.

— Не надо… — Нора протянула руку, словно могла дотянуться до него сквозь небольшое разделявшее их расстояние. — Айрик, не убивай его.

Айрик бросил на нее взгляд — болезненный, растерянный и, возможно, немного раздраженный. Он покачал головой и продолжил давить.

Слюна потекла из уголка рта Ивера, когда Айрик сорвал еще одну пару наручников с его пояса. Глаза Ивера закатились, и его тело с глухим стуком повалилось вперед. Теперь уже обмякшего, Айрик оттащил его за лодыжки к стене перед Норой. Усадив его, как сломанную марионетку, Айрик зафиксировал руки Ивера над его головой намагниченными наручниками. Он вытянул ноги Ивера перед ним, с презрением глядя на кровь, вытекающую из его бедра на пол.

Затем он вернулся к своему мечу, подняв его, прежде чем подойти к ним обеим. Женщина вскрикнула, отползая прочь.

— Все в порядке, — сказала Нора в надежде успокоить ее. — Он мой — он никогда тебя не обидит. Просто… успокойся.

Айрик, по-прежнему игнорируя другую женщину, упал на колени перед Норой, раздвинув ее ноги, чтобы втиснуться между ними. Он срезал наручники с ее запястий, освобождая ее. Начиная со ступней, он провел свободной рукой вверх по ее ногам, бедрам, бокам, затем проверил ее руки, массируя покрасневшие следы на запястьях. Единственным звуком, который он издавал, было дрожание его дыхания, когда он взял ее косу, словно проверяя, каждый ли волосок остался на том же месте, как он оставил его тем утром.

— Я в порядке… со мной все окей, — сказала Нора, взяв его за лицо, чтобы заставить перестать искать повреждения. У него был порез на виске, но, к счастью, он уже перестал кровоточить.

Он отстранился.

— Вся моя жизнь… — произнес он с измученным выражением лица. — Твоя.

Губы Айрика впились в ее губы. Он взял то, что хотел — в чем нуждался — в сокрушительном поцелуе, который обрушил на нее всю полноту его собственничества.

Она заскулила, когда его клыки укололи ее язык, а его руки сомкнулись на ее шее, прижимая к себе. Как будто она вообще собиралась отстраняться. Все, что она когда-либо сделает, — это позволит ему погрузиться в нее.

Его пальцы впились в ее бедра, пока он продолжал целовать ее, даже когда женщина рядом с ними продолжала вырываться, а ботинки Ивера заскребли по полу, когда тот пришел в сознание.

— Отпусти… Меня, — голос женщины сорвался рядом с ними.

Айрик и Нора оторвались друг от друга, оба тяжело дыша.

— А вот и твой голосок, сладенькая, — Ивер усмехнулся, его голова болталась из стороны в сторону, все еще одурманенная. — Я знал, что он будет прелестным.

Айрик вскочил, в мгновение ока оказавшись над ним.

Нора подалась вперед, сбитая с толку, когда Айрик вонзил кончик меча в рану на бедре Ивера.

— Я еще не разрешал тебе говорить, — Айрик надавил клинком, пока Ивер не стиснул зубы. Свежая кровь лужицей скопилась на полу.

— А-Айрик, — ахнула Нора.

Красота шрамов Айрика исказилась во что-то чудовищное, когда он проигнорировал ее, и лезвие вонзилось глубже в ногу Ивера.

Вот как он выживал, напомнила она себе. Он должен быть сильнее и быстрее. Никакой пощады или прощения, потому что, если он пострадает… Ее поразило еще одно душераздирающее осознание. Его даже не смогут вылечить, если его тело будет уничтожено на службе его миру.

Даже если таким он был создан, Нора любила его. Она будет беречь его тело и сердце так, как его мир никогда бы не стал.

— Милый, — окликнула она его.

Он остановился, слегка повернувшись к ней, но не до конца. Он перехватил рукоять меча, но клинок не вошел глубже. Она не решалась встать или броситься к нему. Айрик балансировал на лезвии бритвы, и она знала, что что угодно может толкнуть его на поступок, о котором его любящая душа будет жалеть.

— Пожалуйста… остановись. — Она улыбнулась, надеясь, что он услышит, что все в порядке. Что он уже взял под контроль все угрозы. Что они в безопасности. — Думаю, этот мужчина и сам может быть пленником.

Ивер перестал извиваться, осторожно переводя взгляд с Норы на Айрика. Айрик резко выдохнул, его кадык дернулся при сглатывании. Он избегал смотреть на Нору, но медленно отвел оружие от Ивера.

— Откуда ты знаешь английские слова? — спросил он Ивера. — И почему ты вообще здесь?

Когда Ивер не ответил, Айрик кончиком меча заставил его поднять лицо, обнажив кожу на горле. Фрактальные шрамы в форме расходящихся лучей покрывали участок, где был ошейник, некоторые все еще кровоточили и покрывались коркой.

— Я мог бы ответить тебе несколько минут назад — когда ты еще был героем, освободившим меня, — грудь Ивера содрогнулась от смеха. — Но теперь, думаю, не стану. У меня немного… кружится голова, и, — он дернул раненой ногой, — я чувствую, что со мной немного жестоко обошлись. Не забывай, Бог видит всё…

— Почему ты никогда… не затыкаешься?

Все повернулись к женщине, которая теперь села и, едва способная удержать поднятую руку, указала обвиняющим пальцем на Ивера.

— Ты… ебучий идиот… просто… остановись.

Айрик переводил взгляд с нее на Ивера и обратно, прежде чем снова остановиться на женщине, плотно сжав губы.

— Кто этот мужчина?

Ее рука тяжело упала на колени, как будто она не ожидала, что ее голос сработает или что кто-то будет ее слушать. Она отпрянула под непреклонным вниманием Айрика.

— Отвечай, — повторил он, сильнее прижимая меч к горлу Ивера. — Мне не нужна его жизнь, если от нее нет пользы.

— Он… я не знаю, но… он…

— Тсс, дорогуша, — перебил Ивер. — Вспомни, что случилось с остальными…

С рычанием Айрик с силой наступил на бедро Ивера. Ивер дернулся назад, ударившись головой о стену.

— Этот ошейник на твоей шее, — сказал Айрик, вдавливая ботинок прямо в рану, заставляя Ивера извиваться, чтобы ослабить давление. Это было бесполезно. — Его надевают на животных, которых используют для боев. Не знаю, что ты сделал, чтобы заслужить его. Но если для повиновения тебе нужна боль, я могу дать тебе её. А теперь