Дикорожденный - Перри Торани

С открытого трапа потянуло необычно холодным ветром. Нору затошнило, её душил приторно-сладкий запах цветов, который всего несколько дней назад она хотела закупорить в бутылочку и сохранить навсегда, потому что он стал запахом её и Айрика.

Женщина закашлялась, потянувшись к собственному запястью. Она неуклюже перебирала бусины своего браслета, ощупывая их, словно чётки, будто молясь об облегчении. Её ногти были накрашены ярким блестящим красным лаком, похожим на ёлочные игрушки. Большинство из них сломались и облупились, но цвет всё ещё держался. Прошло не так много времени с тех пор, как её вырвали из её жизни.

Забрали. Воспоминание о паникующем женском голосе, повторяющем это слово снова и снова, обрушилось на Нору, как тонна кирпичей. Звонившая на радиошоу Лоретты произнесла те же самые слова о семье, пропавшей посреди ночи. Забрали.

Их забрали! Готов поспорить, это был один из Вознесённых… Он был таким прекрасным — как ангел…

Страх прошил позвоночник Норы. Неужели ангелы были… буквальными?

Отогнав от себя безумные мысли, она повернулась к женщине.

— Я Нора, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Тебя… забрали с Земли? Тебе не о чем волноваться. Потому что, когда мой…

— Не утруждайся, — сказал Ивер, возвращаясь с несколькими бутылками. — Она не говорит. Не хочет или не может — я пока не понял.

Он поставил бутылку на скамью рядом с ней, превозмогая предупреждающее жужжание ошейника.

— Вставай, дорогая, — сказал он внезапно смягчившимся голосом. — Ты же знаешь, я не могу дать её тебе сам. Но ты достаточно сильна, чтобы взять её, верно?

С трудом повернувшись, женщина схватила бутылку обеими руками. Из-за магнитных браслетов её руки не могли разъединиться, и она была вынуждена неловко держать бутылку вытянутыми пальцами.

Ивер отступил, позволяя женщине попить. Потрескивание вокруг его шеи стихло.

— Вот так, милая, — сказал он, на удивление нежно для человека, который только что обещал конец света. — Может, теперь ты подаришь мне свой голос? Я был таким хорошим мальчиком, так долго ждал, не правда ли? Тебе не кажется, что теперь я это заслужил?

Женщина швырнула бутылку в Ивера с удивительной силой. Она ударила его по колену, прежде чем упасть на пол, разбрызгав воду повсюду. Затем, словно у неё иссякли все силы, она привалилась к стене, отвернувшись от них обоих.

— Рад видеть, что твой боевой дух по-прежнему при тебе, — сказал Ивер. — Мой день прожит зря, если ты не попытаешься покушаться на мою жизнь.

— Это… Это кудра? — спросила Нора.

— Искренне надеюсь, что нет, иначе это разобьёт моё маленькое атрофированное сердце. — Ивер окинул взглядом вещи Айрика. Он остановился на маленьком чёрном мешочке, с интересом приподняв брови. — Нет, она умирает от болезни, известной как «оказаться в неправильном месте в неправильное время», отягощённой сопутствующим диагнозом «паршивая удача». — Он выразительно посмотрел на Нору. — К сожалению для тебя, маленькая куколка, это очень заразно. Мои соболезнования.

Глава 71

АЙРИК

В груди Айрика всё сжалось, когда он зашагал дальше в неправильном направлении — прочь от Норы, туда, где приземлился корабль жнецов.

И всё же он шёл вперёд, глядя на размывающий воздух ионный след, и держался позади Торрена, не желая, чтобы тот искал в его действиях признаки безумия.

Полукруг мелких порезов на руке — укус Норы — пульсировал болью. Он поднёс отметины к губам, едва касаясь их своими. От этого останется шрам. А если нет, то он сам вырежет эти следы на руке, чтобы они остались навсегда. Единственное клеймо, которое он когда-либо примет. Единственный шрам, который он сочтёт за честь носить.

Торрен шёл впереди. Они остановились на углу, где ионный след исчезал между зданиями. Место посадки корабля жнецов. Он вытащил из кармана разведывательного дрона и подбросил в воздух. Из-за того, что повреждённый нейродвигатель дрозекара не мог анализировать данные, на наручный пульт Торрена поступал только визуальный сигнал. Помехи искажали изображение, но трансляция пробивалась.

Ярость и адреналин прошили тело Айрика. Мышцы напряглись, готовые к броску.

Вейнарийский грузовой корабль, такой огромный, что занимал весь квартал в длину и всю улицу в ширину, стоял с открытым брюхом в ожидании погрузки.

В поле зрения дрона замелькали тёмные силуэты. Более тридцати пленников — в кандалах, с ошейниками, некоторые волочили ноги — толкали тележки в грузовик. Посреди улицы трое жнецов, которых можно было узнать по запрещённым звуковым бластерам и электрическим погонялкам, координировали работу в жестоком темпе.

Все были в масках. На жнецах были дыхательные аппараты не вейнарийского образца. У рабов головы были обмотаны слоями ткани, которые не могли защитить от вреда, а лишь отсрочивали его.

Сердце Айрика ёкнуло, когда сигнал усилился, но сохранил зеленоватый оттенок.

— Пусть Истинный Отец призовёт меня к звёздам, — прошептал Торрен. Возясь с панелью управления на руке, он сумел развернуть дрона так, чтобы получить более широкий угол обзора.

Один из рабов толкнул тележку к стене. Она была проломлена, не защищена, обнажая энергетические решётки кудры внутри, словно вены препарированного животного.

Кожа покрылась мурашками, Айрик сопротивлялся воспоминанию, подступающему к горлу. Зелёный. Что-то острое. Чёрный. Криво сшитый квадрат ткани. Резкий запах антисептика и холодная комната со стеклянным кубом, в котором находились две фигуры.

Неприкосновенный. Непленённый. Непокорённый. Он сжал в кармане кулон Норы.

По обеим сторонам улицы стены зданий оплавились и облупились, разрушенные демонтажными автоматонами.

— Никогда не видел таких помех в трансляции, — сказал Торрен, постукивая по наручному пульту и пытаясь убрать зелёное пятно. Автоматоны — с Вейнарийскими крыльями и большими эмблемами звёзд на спинах — растворяли участки стен пламенем, выбрасывая в воздух облака частиц кудры. Наручный пульт работал безупречно; сам воздух был густым от яда.

Похлопав себя по карманам, Торрен издал короткий вздох облегчения, вытащив две тканевые маски. Обычно он надевал их при посещении домов удовольствий за пределами планеты: одну, чтобы скрыть своё лицо, а другую — для работницы сферы наслаждений. Это была попытка скрыть от дронов наблюдения не только свою личность, но и работницу, которую могли наказать за прикосновение к моразиру.

Он натянул одну на себя, а затем сунул вторую Айрику.

— Прихватил по привычке, — пояснил он с вечной улыбкой и лёгкостью в голосе. — Не волнуйся, их не надевали ни во время каких-либо… актов.

Айрик завязал маску на затылке так туго, что вырвал узлом несколько прядей волос. Он едва ли это заметил.

Они наблюдали, как другой раб металлическими щипцами отламывал куски тонких кристаллических трубок кудры