Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

Он изучает меня так, словно я лабораторный эксперимент, который только что выдал результат, которого не ожидал ни один врач. Затем тонкие губы изгибаются в улыбке.

— А я-то думал, нас объединяет только невероятная физическая привлекательность.

— «Объединяет», — передразниваю я. — Я красивее тебя.

— Ещё чего. Брюнеты всегда лучше блондинов.

Я указываю на себя.

— Зато у тебя нет голубых глаз. Люди сходят с ума по этим ангельским радужкам.

Он кивает.

— Верно. Поэтому я всегда говорю Хелл, чтобы она не слишком долго смотрела тебе в глаза.

Он произносит это настолько серьёзно, что я взрываюсь смехом прямо ему в лицо — так громко, что уже сам Арес зажимает мне рот ладонью, тоже посмеиваясь.

— Тихо, а то разбудишь Хайдеса и Коэн, — предупреждает он. — Нам не нужны эти два озабоченных кролика, трахающихся в туалете. Пусть спят.

Я кривлюсь. Хайдес после секса — это менее угрюмый и невыносимый Хайдес. Я только за.

— Учти, я борюсь со сном исключительно ради того, чтобы предоставить тебе плечо, в которое можно поныть, так что давай говори, что не так, — продолжает он уже серьёзнее.

Я потягиваюсь, выигрывая немного времени.

— До посадки десять часов, а я так и не разгадал загадку Пандоры. Разве это не тот момент истории, когда главного героя должно осенить и он вот-вот спасёт задницы всем остальным?

— Ну да. Вообще-то главный герой из тебя пока так себе, Герм.

Я толкаю его плечом.

— Если тебя это утешит, я косячил от начала и до конца. Проигрывал игры, лишился половины зрения, причинил боль семье, из-за меня погиб отец и даже мой близнец, который всего лишь хотел, чтобы его приняли. На моём фоне ты прекрасно справляешься.

— Тогда…

Он поднимает руку, останавливая меня.

— Всё у тебя в голове. Ты найдёшь ответ.

— Технически часть ответа и в твоей голове тоже. Так почему бы тебе не помочь мне поискать?

Он пожимает плечами.

— Не-а. Так вся слава достанется тебе в двойном размере, Герм, и делиться со мной не придётся. Удовольствия будет больше. Я ради тебя стараюсь, если что.

Вот же наглая рожа.

— На этом этапе своей истории у тебя уже была Хелл. У тебя уже была любовь.

— Любовь не всегда конечная цель истории. Твоя не закончится, когда откроется Пандора. У тебя ещё есть время.

— В смысле?

Арес устраивается поудобнее.

— Тебе не кажется, что думать, будто книга заканчивается эпилогом, — слишком ограниченно? Если дальше нет написанных страниц, это ещё не значит, что персонажи перестают существовать. Истории так не заканчиваются. Они продолжают жить даже после того, как ты перевернул последнюю страницу и прочитал слово «конец».

Мой взгляд устремляется за его спину, минует Тимоса и останавливается на той малой части Локи, которую мне отсюда позволено видеть. Я не понимаю, спит он или бодрствует.

Мне просто хочется, чтобы он думал обо мне столько же, сколько я думаю о нём.

— Так что да, завтра мы закончим с Пандорой, а вы с Локи всё ещё не добрались до переломного момента… ну и кому какое дело? — заканчивает Арес. — У вас останется послезавтра. Следующий месяц. У вас есть время. Ваш сюжет не заканчивается завтра на Олимпе, понимаешь?

Да, понимаю.

Странно это признавать, но Арес Лайвли только что выдал полезную и даже трогательную ободряющую речь.

Толчок локтем заставляет меня вздрогнуть.

— Так даже минета не было? Серьёзно? У вас всё настолько плохо?

— Ага.

— Сочувствую, — кивает он, глядя куда-то в пустоту.

Я прочищаю горло.

— В общем, наверное, ты прав, — бормочу я.

— Я никогда не ошибаюсь.

Мы смотрим друг на друга.

Он вздыхает.

— Если не считать тех девяноста девяти процентов случаев, когда я действительно был неправ и устраивал полный бардак, то да, ладно.

Я жду, когда он снова заснёт, уже чувствуя, как надо мной нависает ужас собственных мыслей, но этого не происходит. Арес и не думает закрывать глаза. Барабанит пальцами по подбородку с таким видом, будто задействовал все свои нейроны и пытается придумать план. Что, когда речь об Аресе, само по себе тревожно, потому что обычно результаты бывают катастрофическими.

— Знаешь что? Я всё устрою!

— Понятия не имею, что именно ты собрался устраивать, но на всякий случай: нет, спасибо, не надо!

Он меня даже не слушает. Уже стоит рядом с Тимосом и тычет пальцем ему в голову, повторяя «проснись» как заевшая пластинка, с каждым разом всё громче.

— Оставь его в покое, Арес, — отчитывает его Аполлон, который всё ещё не спит. — Какого дьявола ты творишь?

— А твой папочка доволен, что ты так запросто поминаешь имя его заклятого врага?

Тимос слегка шевелится в мягком кресле, но окончательно не просыпается. И тогда Арес делает последнее, чего я от него ожидал.

Шлёпает его раскрытой ладонью по щеке.

Не настолько сильно, чтобы это прозвучало как настоящая пощёчина, но достаточно, чтобы Тим вздрогнул, а мы с Аполлоном ошеломлённо переглянулись.

— Ты спятил? — шипит Тимос, едва сфокусировав взгляд на лице моего кузена, возвышающегося над ним. — Какого хрена ты делаешь? Какого хрена тебе надо?

— Иди сядь сюда со мной и оставь Герма с Локи рядом. Давай.

Тимос, видимо, слишком устал, чтобы спорить: качает головой, бормочет целую вереницу ругательств и плюхается в кресло, где только что сидел я.

Когда я занимаю его место под пристальным взглядом зелёных глаз Аполлона, то понимаю, что Локи спит. Широкая грудь ровно поднимается и опускается, полные губы чуть приоткрыты. Он похож на ребёнка, такой спокойный, что на секунду я позволяю себе поверить, будто всё нормально и мы просто летим куда-нибудь в отпуск.

Я опускаю голову, скрещиваю руки на груди и зажмуриваюсь. Я устал. Мне правда хотелось бы спать, как все остальные. Но тревога давит на грудь, ноги ноют от изматывающей тяжести, и даже держать глаза закрытыми дольше нескольких секунд невозможно.

Я достаю телефон, отчаянно пытаясь убить время, и начинаю пересматривать фотографии в галерее. Меня вечно критикуют за то, что я слишком много фотографирую вместо того, чтобы наслаждаться моментом. Но правда в том, что таким людям, как я, нужны доказательства того, что эти мгновения счастья вообще были.

Потому что, когда вокруг слишком много темноты, одних воспоминаний мне недостаточно.

Мне нужен свет, который исходит от фотографий; стоит посмотреть на них — и кажется, будто можно вернуться назад.

Листаю снимки за последний год: рыжие волосы Хейвен и смешная улыбка Лиама; Ньют Коэн,