Путеводная душа - Опал Рейн

Его щупальца мягко обвили ее бедра.

Как обычно, когда он вошел так глубоко, как она только могла принять, ее охватила горячая дрожь. Она затрепетала, начиная двигаться на нем, нуждаясь в движении, не в силах не покачиваться на твердом стволе внутри себя.

Ее веки задрожали, когда его член задел ее самые нежные места, и она прижалась к нему. Осыпая его неряшливыми поцелуями, она тихо вскрикивала, прижимаясь к его черепу.

— Подожди, — процедил он, сжав ее задницу, чтобы остановить, когда она попыталась набрать скорость, глубоко натираясь о него взад-вперед. — Я должен объяснить, что как только ты примешь меня всего, я не смогу остановиться, когда мой узел начнет разбухать.

— Все в порядке, — прошептала она, борясь с его хваткой, чтобы иметь возможность двигаться.

Я и так уже чувствую себя такой полной. Каково это — когда будет еще больше?

Чувствуя близость к нему, она уткнулась лицом в бок его шеи, крадя тепло. Его запах апельсина и корицы окутал ее разум, и все ее страхи и тревоги улетучились. Начала расти отчаянная потребность, и ее внутренние стенки сжались вокруг него.

— Рэйвин, — прорычал он с предупреждением. — Все будет иначе. Мне нужно, чтобы ты это поняла. Я не захочу останавливаться.

Его рычание и предупреждение были проигнорированы.

— Хорошо, все, что захочешь.

Ее руки заплясали по его груди. Она нащупала там ремни и потянула их выше, пока они не скользнули по его плечам.

Он доделал наруч.

Она нерешительно обвила руками его шею, и ее сердце робко затрепетало от того, что делать это было безопасно. Она вложила весь свой вес в перекатывающиеся движения бедер, ее руки обнимали его, словно якорь. Резкий стон сорвался с ее губ, и она вцепилась в него крепче, наслаждаясь тем, как его мех щекочет ее грудь.

Она никогда раньше не обнимала его, и это ощущалось совершенно иначе.

Ей стало плевать на все, кроме того, как он ощущался внутри нее, прижатый к ней, пойманный в ловушку ее рук. Она лишь слегка подавалась навстречу; движений почти не было, но она знала две вещи: Мерих был внутри нее, а головка его члена и выступы задевали ее самые любимые места.

В таком темпе…

— М-м-м, — застонала она.

Его дыхание было тяжелым, натужным, сонным, словно он чувствовал, как она пульсирует вокруг него. Он прохрипел:

— Ты еще не приняла меня всего. Даже не думай кончать.

Глаза Рэйвин закатились, когда он провел ладонью по ее животу. Слишком поздно, — подумала она, как раз в тот момент, когда прижалась лицом к нему и издала громкий крик.

Ее ноги дернулись, когда она кончила, обхватив его, и задвигалась быстрее, пока жидкий жар изливался из нее, в то время как она пыталась выдоить его собственный.

Она вцепилась в него крепче, двигалась быстрее, а ее бедра дергались.

До тех пор, пока она не почувствовала резкий укол когтей в живот, а затем внезапный толчок, когда он насадил ее на свой член до самого основания — извилистое кольцо протолкнуть было сложно, остальное — легко. Рэйвин вцепилась в края его спинного наруча и издала крик, полный наслаждения, словно ее ударили исподтишка по точке G.

Она перестала двигаться, приоткрыв губы, и просто дрожала и подергивалась, прижавшись к нему. Ее ступни оторвались от земли, выгнувшись, когда она вонзила пятки ему в спину. Стенки ее киски крепко сжали его, сдавливая.

Еще несколько мгновений назад она была мокрой после озера, но теперь покрылась слоем пота.

Его сдавленное рычание было всем, что осталось, когда ее оргазм, взорвавшийся с невероятной силой, наконец угас. Он сжимал ее задницу обеими руками и с силой давил на нее. Дрожа не меньше ее, его наруч приподнялся, словно его иглы были возбуждены и пытались подняться.

К счастью, он выдержал.

— Мерих? — прошептала Рэйвин, ее пульс колотился вокруг его ствола. Все ее тело пульсировало, но он так и не перестал быть напряженным.

Его голова покоилась на ее плече, дыхание стало еще тяжелее, чем раньше, словно он едва мог дышать. Тихие поскуливания вырывались из него; она никогда раньше не слышала, чтобы он издавал такие звуки во время секса. Внутри нее он ощущался невероятно твердым.

— Ты не представляешь, как долго я хотел это сделать, — прохрипел он. — Ты не представляешь, как это потрясающе. Такая теплая, мокрая, кончаешь вокруг меня, пока твоя узкая пизда засасывает каждый мой дюйм, — его когти впились в ее плоть чуть глубже, чем было бы комфортно, и она подалась вперед, чтобы вырваться. — Блядь. Мне кажется, мое сердце сейчас остановится.

И хорошо, потому что сейчас он был по самый член в ее сердце; не физически, но метафорически.

Она потянулась между ними, чтобы потрогать, насколько глубоко он сейчас вошел.

Единственное, что не было внутри нее, — это два овальных мешочка у самого его основания, к которым она прижималась. Она скользнула рукой вверх по своему телу, гадая, где он заканчивается внутри нее — возможно, чуть выше пупка?

Близость между ними теперь позволяла ей чувствовать, как его округлый живот прижимается к ее животу, когда он вдыхал, и почему-то это было более интимно, чем раньше. Его щупальца также сильнее обвивали ее, обнимая, и она уютно устроилась в них.

Он с шипением втянул воздух, но его выдох был дрожащим. Он отстранился и облизал ее губы, так как сейчас, когда она была сверху, они были почти одного роста. Когда она приоткрыла их, чтобы впустить его язык себе в рот, он обхватил ее затылок, его когти пронзили ее волосы и царапнули по коже головы.

Пока его вторая рука все еще поддерживала ее задницу, она начала заваливаться набок. Мерих опустил ее обратно на землю. Когда она свободно обвила ногами его талию, упираясь пятками в его наруч, он лег на нее, выпрямив ноги.

Опираясь на локти, его язык кружил у нее во рту, он глубоко вжался в нее, и Рэйвин застонала ему в клыки.

Это был другой вид наполненности, от которого она в блаженстве сжалась под ним. Не убирая одной руки с его шеи, а другой обнимая за спину, она вонзила ногти в кожу.

Я впервые обнимаю его вот так. Он был массивным в ее руках, но Рэйвин заставила его навалиться на нее всем своим весом.

Когда он, наконец, начал двигаться, она морщилась каждый раз, когда он пытался протолкнуть сквозь нее извилистое кольцо. Из него вырывались