Путеводная душа - Опал Рейн

Она оттянула руку назад, чтобы закрыть лицо ладонями и уткнуться ими в него. Ее уши отскочили назад в тревоге, когда она прикусила губы, чтобы сдержать любой звук расстройства.

Кажется… Кажется, я влюбляюсь в тебя, Мерих, — подумала она, не уверенная, холодная или горячая дрожь пробежала по ее спине. Сердце екнуло в груди, когда за него потянули и робость, и неуверенность.

Она не была против того, чтобы любить Мериха. Даже если он этого не осознавал, он был прекрасен как снаружи, так и внутри. Возможно, только по отношению к ней, но он был добрым и заботливым, а после сегодняшнего дня она знала, что он может быть нежным.

Он гладил ее по спине, пока не уснул, пытался успокоить, снимал любую боль, которая могла у нее возникнуть. Он проверил, как она, убедился, что ей удобно, спросил, не нужно ли ей чего-нибудь, прежде чем начал тихо похрапывать.

Проблема заключалась в том… как она могла узнать, действительно ли она заботится о нем, не вернувшись сначала домой?

Она могла бы вписать его в свою жизнь. Она даже начала строить планы. Но она просто не знала, может ли быть уверена в своих сильных чувствах к нему, не получив немного личного пространства. В настоящее время он был ее спасательным кругом; она была абсолютно зависима от него в том, чтобы он помог ей добраться домой.

Было ли это своего рода умиротворением? Она определенно не была пленницей, но что, если ее чувства выросли из комфорта?

Не имело значения, что он был другим, но их нынешняя ситуация не была нормальной. Привязывалась ли она к нему из-за тоски по дому и просто нуждалась в способе успокоить себя? Сердце говорило ей, что он — ее новый дом, и ей это совсем не нравилось.

Способен ли он вообще на любовь?

Должен был. Он испытывал все эти другие эмоции, но он также не был человеком или эльфом. Она беспокоилась, что любовь — слишком сильное чувство сострадания для него, особенно учитывая, что она была так сильно противоположна той очевидной ненависти, которую он таил в себе.

Она подслушала термин «невеста», но что он означал? Была ли это пара или какой-то партнер по связи? Когда она спросила его об этом, он так резко оборвал разговор, что она задалась вопросом, стал бы он вообще искать нечто подобное. Может быть, это было не то, чего он хотел, и его интересовало только удовольствие, а не что-то более глубокое.

Почему от одной этой мысли было больно?

Доверять ему, любить его — здесь она не могла делать это в полной мере. Ей нужно было увидеть, как он будет обращаться с ее народом. Ей нужно было увидеть, как он будет относиться к ней, когда они не будут заперты в пределах его пещеры. Ей нужно было знать, хочет ли он большего, или она просто ведет себя глупо.

В настоящее время она была его единственным вариантом. Что, если он придет в город Лезекос и найдет себе другого партнера, которого предпочтет? Рэйвин была хорошенькой, но были мужчины и женщины, которые были еще более сногсшибательными, у которых были лучше социальные навыки, чем у нее, которые не были одержимы работой.

Он может возненавидеть ее, когда обнаружит, что она предпочтет быть в своей лаборатории с экспериментом в руках. Она также была советником синедриона. Будут времена, когда она будет занята долгими встречами и задачами, которые потребуют от нее бросить все.

Любовь никогда не была в поле ее зрения — это было слишком хлопотно. Она была женщиной, нацеленной на карьеру, которой было все равно, одна она или нет.

Что, если его расстроит, что она не сможет уделять ему столько же внимания, сколько сейчас? Что, если она… не будет достаточно хороша?

У Рэйвин были свои недостатки, но они лучше проявятся, когда она вернется в Нил'терию. Только тогда она сможет доверять всему, что скажет Мерих — если он почувствует к ней что-то теплое и нежное, что не будет основано исключительно на желании обмочить свой член.

Боже, думать о нем так разрывало ее изнутри, но она встречала множество таких мужчин. То, что он был Сумеречным Странником, не означало, что он не может быть таким же. Его человечность происходила от людей, а они были жестокими и эгоистичными по-своему.

Что, если он случайно разделял эти идеалы?

Она хотела спросить его, но также хотела подождать и посмотреть.

Рэйвин вздрогнула, когда когти скользнули по ее коже головы, пока он гладил ее волосы.

— В чем дело? — спросил он хриплым, сонным голосом. Это было так приятно, что ее грудь попыталась провалиться внутрь самой себя.

— А? Ни в чем. Прости, я тебя разбудила?

Она попыталась успокоить сердцебиение, дыхание, мысли, кружащиеся в ее черепе.

— Трудно этого не сделать, когда твое сердце бьется так громко, — он крепче обнял ее, прижимая к себе. — И ты слегка пахнешь страхом. Тебе повезло, что другие запахи на тебе так отвлекают, — затем он потерся нижней частью своей костлявой челюсти о ее макушку, его пасть раскрылась в зевке. — Не волнуйся, мое маленькое звездное сияние. Обещаю, я не причиню тебе вреда.

Он размяк вокруг нее и тут же снова захрапел.

Неужели он подумал, что она боится, что его барьер ее не защитит? Рэйвин хотелось, чтобы его слова не заставляли ее отбросить все свои опасения и просто позволить чувствам взять контроль.

Она отказывалась это делать, и на этот раз именно она возводила стену между ними.

Рэйвин не знала, как долго они так пролежали. Прошедшие часы лишь еще больше скрутили ее желудок, но ни единая частичка ее не хотела отстраняться от него. Если бы она могла, она бы с радостью осталась там с ним навсегда. Если бы только мир мог раствориться и исчезнуть, чтобы она могла оставить его только для себя.

К сожалению, реальность работала иначе, и в конце концов Мерих зашевелился. Она почти не сомкнула глаз — слишком много вопросов терзало ее.

Рэйвин так много раз ранила собственные чувства, что могла чувствовать, как это гниет внутри. Это разъедало ее сердцевину, ее сущность, саму ее душу ядом.

— Доброе утро, — проворчал он, прежде чем его голова слегка сдвинулась. — Ну, точнее день.

Он начал играть с ее кудрями, поднимая их и кладя себе на лицо, словно хотел укрыться ими как одеялом.

— Такие мягкие, — он положил еще немного