Душа для возрождения - Опал Рейн

От того, что она произнесла его имя, его член налился кровью и семенем. Он оказался в странном состоянии неопределенности, не понимая, сможет ли кончить всего от одного толчка или нет.

Ему казалось, что он находится в одном движении от того, чтобы разбиться внутри нее вдребезги. Как она могла ощущаться так чудесно, так безмятежно и мистически одновременно? Словно он всю свою чертову жизнь ждал этого момента с ней.

— Пожалуйста, — взмолилась она; ее голос был таким мягким и горячим. Она покачивала бедрами взад-вперед под его тяжестью. — Я так близка. Пожалуйста, трахни меня.

— Нгхн, блядь, — простонал он, его член дернулся в ответ на ее мольбы о толчке.

В тот момент, когда он отстранился, а ее тело прильнуло к нему, отчаянно пытаясь не отпустить его, Инграм потерялся — запутался в ее трансе. Все его чувства отключились, кроме тех, что были связаны с ней.

Ощущение ее в его руках, ее сладкая киска, ее дыхание на его груди. Ее аромат клубники и первоцвета превратился в самый порочный, самый порочный запах. Ее тихие звуки.

Он снова рванулся внутрь, когда был всего лишь на полпути, нуждаясь в ее тепле. В глазах полностью потемнело, он начал напрягаться, его тело дико задрожало.

— О, боги. — Она осмелилась отпустить его клюв, чтобы вонзить свои маленькие ноготки ему в бока.

При его втором толчке она слабо укусила его в грудь. Его голова опустилась на землю, поскольку им овладела эйфория, слишком тяжелая, чтобы он мог удержаться под натиском ощущений.

Так хорошо. Его медленные движения скрывали то, насколько он терял рассудок внутри нее. Она такая потрясающая. Его голова скользила взад и вперед по земле, а клюв приоткрывался в тяжелом дыхании. Я собираюсь…

К третьему толчку он издал сдавленный стон, когда горячее жидкое блаженство вырвалось из него и заполнило ее канал. Его тело взяло верх во время разрядки: он начал биться в конвульсиях, проталкиваясь всё сильнее, его бедра качались, когда он вжимался в нее. Не было никакой агонии, никакого медленного ползущего семени. Словно его тело жаждало лишь проникновения в ее киску, и он был вознагражден только бездумным удовольствием.

Головокружение охватило его, когда он утонул в блаженстве.

— О боже, я чувствую, как ты кончаешь!

Она извивалась под ним, пока он изливал свое семя, пока оно не переполнило ее и не выплеснулось наружу. И пока он продолжал двигаться, она издала громкий крик, напряглась и выдавила из него последние капли.

Его колени подогнулись внутрь, и из него вырвался скулеж.

Его когти прорезали мягкую кожу от интенсивности ее разрядки, в то время как его член, ставший таким чувствительным, распух и пульсировал. Он исцелил ее, и любая кровь, пролившаяся из нее, добавила долговечности куполу вокруг них.

Прямо сейчас он принадлежал ей. Всё, чего он хотел — это защищать, имея возможность оставаться внутри ее тела, пока оно сосало, дрожало и спазмировало вокруг него. Затем, когда он перестал биться в конвульсиях внутри нее, он обмяк, поскольку его сотрясали остаточные толчки.

Она не дала ему ни минуты покоя.

Эмери покачивала бедрами под ним, пытаясь сама двигать его размякающий член внутрь и наружу. У нее почти не было места, и всё же ее жадная потребность придавала ей сил.

От каждого ее крошечного движения вокруг него у него, блядь, искры сыпались из глаз.

— Пожалуйста, не останавливайся, — потребовала она хриплым, срывающимся голосом. — Мне нужно больше тебя, Инграм.

Его узкая талия давала ей возможность впиваться в его спину, пока она целовала, лизала и даже кусала его в грудь. Водоворот пылкой агрессии, бурлящий за его грудиной, заставил его глаза сменить цвет с фиолетового на ярко-красный, когда она заерзала сильнее, быстрее, отчаяннее. Она трепетала, как маленькая добыча, пытающаяся спастись бегством, хотя на самом деле она хотела сбежать от собственного желания.

Чем больше она брыкалась, чем больше пыталась доставить себе удовольствие его снова твердеющим членом, тем больше угасала в нем вся нежность.

Она искушала его на уровне, которого сама не понимала.

— Трахни меня. Пожалуйста. — Теперь уже она умоляла и просила об этом, полностью изменив их динамику. Словно нуждающееся, изнывающее маленькое существо, она царапала его, требуя еще. — Ты мне сейчас так нужен.

С самого первого раза, когда его пальцы оказались внутри нее, и он понял, что его член должен уютно устроиться там, он жаждал этого. Днями он мучился от ноющей боли, и даже еще дольше, несмотря на то, что не знал, чего именно он так страстно желал.

Тот факт, что теперь она умоляла об этом после того, как так пылко отказывала ему, извиваясь и выкручиваясь вокруг его члена так, как она это делала, разрушил его контроль.

Инграм откинулся назад, схватил ее за левое колено под сгибом и толкнул его так, что оно оказалось рядом с ее грудью и почти касалось земли, заставляя ее бедра приподняться. Вторая его рука метнулась вниз и обхватила ее за горло, чтобы удержать ее в самом уязвимом из возможных положений. Он полностью оперся на колени и костяшки выпрямленной руки и с рычанием начал вколачиваться в нее.

Ни разу за время смены позиции она не выказала ни капли страха. Он вознаградил ее скоростью, отдавая ей всё, что только мог.

Ее руки откинулись за голову, а лицо расслабилось, пока не стало совершенно ошеломленным.

Семя липло к их бедрам при каждом его толчке, и он чувствовал, как оно приклеивается между нижней частью ее бедер и верхней частью его собственных. Ее милые, мягкие груди подпрыгивали и тряслись, представляя собой соблазнительное зрелище.

Когда он опустил взгляд, ее живот, на котором теперь образовалась небольшая складка из-за ее свернутой позы, тоже сотрясался, как и ее бедра, когда он ударялся о них.

Он был очарован тем местом, где они соединялись.

Рыжие кудряшки на ее лобке блестели от его семени. Пухлые розовые складочки расходились вокруг его погружающегося фиолетового члена, и наблюдать за тем, как они смещаются при его движениях вперед или назад, было эротично.

Она уже была наполнена его семенем, помечена им изнутри, а также тем, что вытекло из нее. Это доставляло огромное удовлетворение.

Его щупальца вокруг ее бедер пытались притянуть ее к нему, но его руки, крепко обхватившие ее красивое маленькое горлышко и колено, позволяли ему отстраняться так, что они почти расцеплялись. Он не сжимал ее шею, он почти не давил на нее, но