Душа для возрождения - Опал Рейн

И прерывистый стон, который он издал, выдал то, насколько потрясающе он себя чувствовал. Чем больше она расслаблялась, тем лучше это ощущалось.

Она закусила нижнюю губу, чувствуя, как прилив возбуждения становится всё глубже и сильнее. Она скользнула рукой вниз и погладила свой клитор именно так, как ей нравилось, и из ее груди вырвался стон. Она чувствовала, как он ласкает ее киску через зад, и она покачивала бедрами взад-вперед, пока не нашла положение, в котором он ударял именно туда, куда ей было нужно.

Она начала помогать ему, раскачиваясь на коленях, чтобы достичь блаженства и растаять.

Я сейчас… Я почти…

Ее глаза сошлись к переносице, а пальцы на ногах подогнулись.

— Н-нн. Кончаю, — выдавила она.

Крик, вырвавшийся из нее, был таким громким, что она испугалась, не услышал ли его весь Покров. Всё ее тело напряглось, и киску затопило ее собственным оргазмом. Он стекал по клитору к ее пальцам, давая ей еще больше влаги, чтобы она могла действовать грубее и неистовее, пока кончала.

Если он и стонал, она этого не слышала. Она знала лишь, что его бедра замедлились и начали безумно дергаться в ответ на то, как она его выжимала. Его когти вырвались, чтобы оцарапать ее от интенсивности чувств, но она была быстро исцелена.

Эмери была — как она решила это называть — с обожанием отмечена его когтями.

Когда она спустилась со своей башни блаженства, бедра Инграма заработали быстрее, чем когда-либо. У нее кружилась голова от криков и задержки дыхания, тело было горячим и потным от напряжения. Разум рассыпался на части в похотливом бреду.

Так как она совсем обмякла, и ему пришлось придерживать ее, иначе она бы просто сползла вперед, он обхватил ее рукой за талию и притянул к своей груди. Затем он завалил их на бок.

Он обнял ее снизу и накрыл ладонью киску, позволяя своим толчкам подбрасывать ее и тереть клитор о свою руку. Другая его рука проскользнула под ее колено, удерживая ногу раздвинутой локтевым сгибом, в то время как кисть обхватила ее челюсть, поддерживая голову пальцами.

Он запрокинул голову в экстазе, его клюв был слегка приоткрыт, выпуская глубокие и частые вздохи.

Затем он просто крепко держал ее в своих больших, утешительных и удерживающих объятиях, пока вколачивался в нее. С ее спиной, плотно прижатой к его животу, изменившийся угол наклона бедер предрешил ее участь. Эмери впивалась ногтями в его предплечья, издавая крик за криком.

Это было слишком. Это не должно было ощущаться так потрясающе.

Его большой член толкался вперед, прямо в переднюю часть ее живота и вдоль всей киски. Почему через зад это чувствовалось еще интенсивнее?

— Пой для меня, маленькая бабочка, — простонал Инграм, просунув коготь ей в рот, чтобы оттянуть челюсть вниз. — Вот так. Будь громче. Покажи мне, как сильно тебе нравится мой член внутри.

Инграм не особо разговаривал во время секса, словно не мог собраться с мыслями. Но когда он заговаривал, Эмери всегда превращалась в похотливую лужицу сексуальной одержимости.

— Кончи для меня еще раз, — потребовал он, надавливая и просовывая два пальца в ее насквозь промокшую киску.

Она тут же сжалась вокруг них, содрогаясь в спазмах, чтобы жадно всосать их еще глубже.

Ее легкие отказали и перестали работать. Каждая мышца в ее теле свелась, напрягаясь и изгибаясь до такой степени, что, казалось, она сейчас сломается. Тем не менее, его член не переставал работать в ней, не переставал вколачиваться в нее жесткими, глубокими и быстрыми ударами, даже когда она сжималась всё сильнее и сильнее.

Ей показалось, что ее сердце остановилось, когда она достигла оргазма. Ее ноги дергались, ногти впивались в плоть, а перед плотно зажмуренными глазами вспыхивали молнии. Из нее вырвалась жидкость, а его пальцы, двигавшиеся внутри киски, помогли ей кончить по-настоящему мощно.

Его член раздулся, щупальца оставили следы, и он поднял ее колено выше, издав громовой стон. Пока он толкался, волна жара брызнула внутрь ее зада, когда он кончил в него. То, что она чувствовала, как семя разливается и наполняет ее, заставило ее дрожать, даже когда она обмякла, отходя от оргазма.

Удивительно, но ни капли его семени не вытекло наружу.

Когда его собственное напряжение спало, Эмери не знала, чье сердце бьется сильнее или быстрее. Его сердце громко стучало ей в ухо, пока она прижималась к его груди, и она сонно снова закрыла глаза.

Мне нравится слушать его сердце. Она делала это много раз за прошедшую ночь и утро. Оно звучит таким большим, словно в нем хватит места и для меня.

Она надеялась, что это правда, даже если это было бессмысленно.

Назовите это эгоизмом, но ей хотелось, чтобы частичка ее навсегда осталась внутри него. Понимал ли он, что такое любовь, было ли ее чувство безответным — она хотела, чтобы в будущем он вспоминал о ней с нежностью.

Она прильнула к его груди, и он ласково сжал ее в объятиях.

— Тебе понравилось? — спросила она, и ее губы изогнулись в улыбке; по количеству семени внутри она и так догадывалась, что да.

Он слегка вздрогнул.

— Да. Но думаю, твоя киска мне нравится больше, — сказал он, дважды погрузив в нее пальцы. — Было больно, когда ты кончала. Ты сжала меня слишком сильно, казалось, ты сейчас оторвешь мне член. Но мне нравилось знать, что ты это делаешь. Ты приятно пахнешь, когда кончаешь, и твои тихие потерянные крики… это приятно.

Эмери фыркнула, а затем хихикнула. Боже, почему это так мило?

— Я маленькая по сравнению с тобой. — Затем она пошевелила бедрами, чувствуя, как он размякает. — Ладно, пора тебе выходить.

Она удивилась тому, как сильно ей стало не хватать его тепла, когда он отвел бедра назад и отстранился. Она поднялась на колени, радуясь, что ничего не пролилось, и посмотрела на его член. Как ни странно, он был… чист от всего непристойного. На нем также почти не осталось смазки, хотя он всё еще был влажным — видимо, ее тугое кольцо стерло большую часть при выходе.

Она чувствовала себя слишком мокрой от его жидкости… повсюду.

Тем не менее Эмери нашла тряпку и повернулась к нему. Он уже сидел прямо на коленях, и она помахала ему тряпкой.

— Ладно. Пора тебя почистить.

— Зачем? — спросил он, наклонив голову.

— Потому что… не знаю… твой член теперь грязный? Мой зад — не самое гигиеничное место в мире, — сказала она, пытаясь замять