Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

И тут сияние прекратилось.

Я молча уставилась на Касла.

– Разумеется, я лично буду контролировать данный процесс, – поспешил добавить он, – поэтому вы в любое время сможете прийти ко мне со своими вопросами и проблемами. Но мы должны непременно воспользоваться его пребыванием здесь, у нас, то есть заставить его говорить. – Он немного помолчал и продолжал: – Он… как-то странно привязан к вам, что ли, мисс Феррарс. И простите, конечно, но я полагаю, что этим мы тоже обязаны воспользоваться в своих интересах. Думаю, было бы глупо проигнорировать данную деталь, как, впрочем, и все остальные. Нам будет исключительно полезно узнать о планах его отца, о том, где в настоящее время могут находиться заложники. А времени у нас не слишком много, – добавил он. – Боюсь, что вынужден попросить вас заняться этим прямо сейчас.

И теперь мне пришлось упрашивать мир, чтобы он сжалился надо мной, потому что мне сразу захотелось нырнуть в огненную реку и утонуть в ней, но мир меня не слышал, поскольку Касл еще продолжал говорить. Он сказал:

– Может, вам удастся даже переубедить его, и он начнет с нами сотрудничать? Объясните ему, что мы совсем не заинтересованы в его гибели. Попробуйте уговорить его помочь нам вызволить заложников.

– А он сейчас, наверное, находится в камере для пленных? За решеткой? – тут же осведомилась я.

Тут Касл рассмеялся над моим наивным вопросом и пояснил:

– Что вы такое говорите, мисс Феррарс. У нас тут нет никаких камер. Никогда не мог даже подумать о том, что нам вот так придется кого-то держать в «Омеге пойнт». Впрочем, возможно, что вы недалеки от истины. Он находится в отдельной комнате, и она надежно заперта.

– И вы хотите, чтобы я тоже зашла в эту комнату? – спрашиваю я. – Одна? Там, где сейчас находится он?

Спокойно! Нужно сохранять полное спокойствие. Но меня сейчас можно было назвать как угодно, но только не спокойной и не хладнокровной.

Касл нахмурился.

– Разве у вас при этом могут возникнуть проблемы? – удивился он. – Я считал, что так как он не может дотронуться до вас, то вы не можете подвергаться угрозе с его стороны. В отличие от всех остальных он же знает о ваших способностях, верно? Думаю, он поступит правильно и постарается находиться на значительном расстоянии от вас, чтобы не пострадать самому.

Забавно! Я почувствовала, что в этот момент мне на голову опрокинули бочонок с ледяной водой и окатили ею с головы до ног. Впрочем, если подумать, ничего в этом забавного, конечно, не было, поскольку мне пришлось сказать:

– Ну да. Конечно. Разумеется. Я почти забыла об этом. Конечно, он до меня не дотронется.

«Конечно, мистер Касл, вы тысячу раз правы» – вот о чем я подумала в тот момент.

Мне показалось, что он сразу же успокоился, как будто нырнул в пруд с холодной водой, а она неожиданно оказалась очень даже теплой.

И вот я сижу здесь в той же позе, что и два часа назад, и только думаю о том,

сколько же еще времени

я смогу скрывать эту тайну.

Глава 44

Вот она, эта дверь.

Именно эта, она прямо передо мной. А за ней находится Уорнер. Окон тут нет, посмотреть внутрь заранее невозможно. Я стою и размышляю о том, что за ситуация для меня складывается… В общем, ее можно характеризовать словом, являющимся антонимом к слову «отличная».

И только так.

Я должна войти в эту комнату без оружия, поскольку мои пистолеты уже спрятаны на специальном складе. И поскольку мое прикосновение к человеку является смертельным, зачем мне вообще нужен пистолет? Никто в здравом уме не рискнет дотронуться до меня. Никто, кроме Уорнера, который когда-то, ополоумев, решил схватить меня, когда я пыталась сбежать от него через окно. Вот тут-то совершенно случайно и выяснилось, что он, как ни странно, может совершенно спокойно касаться меня без риска причинить себе вред.

Но я об этом не стала рассказывать ни единой живой душе.

Я даже иногда думала, что, возможно, все это мне вообще просто показалось. Ровно до тех пор, пока Уорнер не поцеловал меня и не рассказал о своей любви. После этого я уже не могла притворяться, будто ничего не происходит. Но с тех пор прошло четыре недели, и теперь я не знала, как мне снова поднять этот вопрос. Я подумала, может быть, все сложится так, что мне и не нужно будет его поднимать. Мне очень, очень не хотелось вообще когда-либо возвращаться к этой теме.

И как теперь я должна рассказать – и кому? – Адаму – о том, что единственный человек, которого он ненавидит в этом мире, не считая отца, разумеется, так вот именно он как раз и может без вреда для себя дотрагиваться до меня?! Более того, я должна была поведать ему и о том, что Уорнер уже касался меня, его рукам знакомы изгибы моего тела, а его губы касались моих и знают их вкус. И при этом даже не важно, что сама я не очень-то этого и хотела. Нет, я не в силах рассказать ему все это.

Не теперь. Не после всего того, что уже произошло.

Вот почему все это остается на моей совести. И я сама должна решить данную проблему.

Я собираюсь с духом и делаю шаг вперед.

Рядом с дверью Уорнера стоят двое мужчин, которых я раньше никогда не видела. Это, конечно, не так важно, но придает мне сил, и я немного успокаиваюсь. Я киваю им в знак приветствия, а они так горячо здороваются со мной, что мне начинает казаться, будто они явно перепутали меня с кем-то другим.

– Огромное вам спасибо за то, что вы пришли, – говорит мне один из охранников, лохматый мужчина с длинными белесыми волосами, которые постоянно лезут ему в глаза. – Он, как только проснулся, начал бесноваться. Швыряет все по комнате, пытается даже стены разрушить. И еще грозится нас всех убить. Говорит, что только с вами будет разговаривать. Ему сказали, что вы уже идете сюда, только поэтому он и успокоился.

– Пришлось убрать из комнаты всю мебель, – добавляет второй охранник, широко раскрыв карие глаза. – Он буквально все мог переломать. И ничего есть не желает.

Антоним к слову «отлично».

Антоним к слову «отлично».

Антоним к слову «отлично».

Я изображаю на лице слабое подобие улыбки и обещаю им, что сделаю все возможное и постараюсь как могу успокоить его. Они кивают, готовые поверить в меня и в то, что я якобы готова совершить, и отпирают дверь.

–