Каролина Кароль - Дарья Волкова

информации. Сетью косметологических клиник, которая принадлежала семье, занималась в основном Крис — сестра отца. В эти дела Каро особенно не вникала, и даже услугами не пользовалась — не до того. К тому же, в плане кожи и фигуры Каро повезло с генетикой, и все было в порядке и так. Хотя Крис смеялась и говорила, что однажды наступит тот момент, когда Каро придет к ней. Но пока не наступил. А вот для Лу — да. Хотя и не как для клиента.

И почему ей никто об этом не рассказал?!

— А… — Каро выдохнула и решилась на вопрос. — А что с вашей мамой?

Ответила Ми после паузы.

— Онкология.

И снова тишина. Каро судорожно подбирала слова, но получалось плохо. И заговорила первой Ми.

— Если хочешь, могу рассказать подробнее.

— Я…

— Не волнуйся, для меня это не запретная тема. Все уже случилось, и с этим надо как-то жить. Это Лу отказывается с кем-то обсуждать тему маминой болезни, будто это что-то постыдное. Я вообще удивилась, что он попросил о помощи твою семью. Наверное, сеньор Артур смог его убедить.

— Это…

— Его дед.

А, тот самый. Сеньор Артур, надо же. Чем больше о тебе узнаешь, Лу, тем больше к тебе вопросов.

— Если хочешь, расскажи мне все, что считаешь нужным про маму, Ми. И еще…

— М?..

— Та песня… классная… про Кейптаун. Спой, пожалуйста.

— Давай я тебе просто спою, — Ми решительно тряхнула головой. И резко сменила тему: — Только сначала скажи мне, Каро… Вот у вас… Точнее у ваших парней… Пятнадцать сантиметров — это норма?

Каро сначала не сразу поняла, о чем речь. Потом нервно рассмеялась.

— Ну… Не знаю. С линейкой ни разу не стояла. А что, тебе мало?

— Да как-то… — Ми кокетливо поправила локон. — Не привыкла я к пипеткам.

Каро в последний момент прикусила язык, чтобы не спросить, что там с размером у Лу. Хотя Ми, наверное, и не в курсе. А Мия стукнула своей чашкой о чашку Каро и запела.

В кейптаунском порту…

***

— Смотри, братишка, что у меня есть!

Леонид покосился на то, что было зажато у Ми между пальцами.

— Что это?

— Билеты на завтрашнюю игру.

— Ясно, — он отвернулся.

— Не ясни мне тут! У тебя на это время свободно, я спрашивала! — Леонид вздохнул. — И не вздыхай. — Ми помахала билетами перед самым его носом. — Разве ты не хочешь посмотреть на дело рук своих?

— Какое?

— Как Каро играет! Как ты ей помог с восстановлением. Все, ничего не хочу знать. Завтра идем!

В словах Ми есть рациональное зерно. Посмотреть и в самом деле стоит, если есть такая возможность. Это профессионально, в конце концов. Правда, в его отношении к Каро все меньше и меньше профессионального. Но если уж он наедине с ней, во время сеансов, сумел держать себя в руках, то уж на спортивной арене — и подавно.

***

— Я умираю от зависти! Смотри, какие у них ноги! У всех! Почему у меня не такие… — стенала Ми. Леонид не слишком верил в эти стоны, у сестры здоровое отношение к собственному телу. Сам Леонид еще переваривал тот рев заполненных под завязку трибун, который раздался, когда на площадку вышла Каролина. Где-то сзади и слева начали скандировать «Пушка! Пушка! Пушка!». Каро еще и «Пушка», оказывается. Что за прозвище дурацкое?

Он быстро понял, откуда это прозвище. Буквально в третьем же розыгрыше. Звук — гулкий, громкий — реально как из пушки. Вытянутое в изогнутую линию тело, замах руки. Удар. Без шанса соперникам.

Леонид хорошо представлял, что такое волейбол. В детстве и юности на пляже частенько сам играл. Но даже не думал, какое это красивое и завораживающее зрелище. И сердце какого-то черта решает биться все чаще и чаще. Вот Каро снова контратакует. Есть! Умница девочка. Какое-то неуместное чувство гордости сдавливает горло. Так, а вот падать не смей! Не смей, слышишь, я запрещаю! Больно же. Синяк будет, как минимум. А мне тебе колени целовать нельзя.

***

— Смотри! — Ми толкнула его плечом в плечо. Леонид не спешил переводить взгляд с площадки. Там была Каролина, и он не мог оторвать от нее взгляда. Девушка стояла перед тренером, наклонив голову, слушала, время от времени кивала. Наставник команды был ниже всех своих подопечных, сухопарый и плешивый. Но с темпераментом там все было в порядке. И, судя по тому, как девушки слушали его энергичные объяснения, тренер пользовался безоговорочным авторитетом.

Каролина напоследок кивнула, перекинула косу за спину, отошла от тренера, хлебнула воды из бутылки, о чем-то переговариваясь с другой девушкой из команды. Леонид ощутил внезапный укол разочарования. Он почему-то решил, что Каро знает, где именно он сидит — ведь она сама дала им с Ми эти билеты. Что хотя бы посмотрит туда. Помашет рукой, что ли.

Черта с два.

— Лу! — сестра пихнула его в бок сильнее. — Да смотри же ты!

Леонид нехотя оторвал взгляд от фигуры Каролины. Что он, как мальчик, в самом деле. Главное, что, судя по игре, нога Каро не подводит.

То, на что указывала Ми, находилось на трибуне напротив. Огромный плакат с сердечком, парой колец и надписью «Пушка, выстрели в меня!». И практически тут же эту картинку вывели на большой экран. Парни, державшие плакат — их было двое — заметили, что на них обратили внимание камеры, и принялись скандировать «Ка-ро-ли-на! Вы-хо-ди за ме-ня!». Интересно, за меня — это за которого из двух?

Леонид почувствовал, как сводит от напряжения челюсти — вот как он их сжал. Шумно выдохнул, разжал. И снова перевел взгляд на Каро. Ей как раз в этот момент подруга по команде показывала на экран. Каролина посмотрела туда, закатила глаза, раздраженно перекинула косу на другое плечо. Что, девочка, тебя это тоже бесит? Понимаю.

Но по-настоящему беситься Леонид Кароль начал, когда за спиной раздался ленивый голос.

— Вот за что люблю женский волейбол — за офигенное количество и качество женских жоп.

— Это точно, — отозвался второй голос. — Но с Пушкой никто не сравнится. Там и жопа, и сиськи, и ноги, и мордаха. А уже эта коса… Так бы взял и…

А ну не сметь, это моя фантазия!

Договорить голос не успел. Потом что Леонид, резко развернувшись, запечатал ладонью болтливый рот. Говоривший — мужчина примерно одного с Леонидом возраста, но гораздо более рыхлого телосложения — сначала опешил. Потом положил свою руку на запястье Леонида, но ничего не сделал, замер