Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

И, решив закрепить успех, я купил десяток самых толстых свечей. За здоровье любимой мамы, за отца — пусть тоже будет здоров. За Макса с его милашкой и его маму… За моего друга Жеку, за нежную гулюшку Эллочку и, конечно, за Даньку — пусть родится богатырём. И обязательно за Наташку — дай Бог ей счастья и ума побольше.

Следующие пятнадцать свечей тоже пошли на благородное дело — за Кирюху (терпения ему!) и за всё его бабье царство. За Дианку — королеву всех драконов и прекраснейшую из женщин. Неужто она забыла о нашем разговоре? А может, просто забила?.. Эх, а я уж столько планов запланировал.

Ух, я ж чуть про Инессу не забыл! Удивительная женщина и бальзам для души! Ей тоже всего самого доброго.

Инесса Германовна, звезда моя, как же вовремя я о тебе вспомнил!

Глава 11 Гена

И всё же, что Бог ни делает — это к лучшему. Какая благодать — прошвырнуться в летний субботний полдень пешком по центральному проспекту. Солнце, музыка позитивная, куда ни глянь — ноги голые, стройные, загорелые! Маечки открытые!.. У-ух!

Ох, женщины, в вас столько сока!..

Вот только совести ни грамма.

Толкаете на путь порока,

А я ж очищенный — из храма!

Настроение благостное, и сейчас я пытаюсь воспринимать своё одиночество, как отпуск — только для себя. У меня почти получается. Правда, плачущая Наташка никак не выходит из головы. И злой Жека.

К дому Германовны я подхожу нагруженный, как мул. С надеждой на тёплый приём я купил всё, что любит эта капризная женщина — виски, фрукты, конфеты, цветы и гигантский арбуз.

— Ы-ы-ы… — радостно поприветствовал меня квартирант, он же домработник и любовник Инессы, и посторонился, пропуская в квартиру.

— Твою мать, Жора!.. — я бросил раздраженный взгляд на его красный фартук, потому что больше на этом парне ничего нет.

— Жоржик, кого там ещё хер принёс в такую рань? — послышался из глубины квартиры хриплый голос хозяйки, а следом показалась она сама.

Задраться в пассатижи! У меня аж уши покраснели…

И всё же, что Бог ни делает — это к лучшему. Такая это благодать — прошвырнуться в летний субботний полдень пешком по центральному проспекту. Солнце, музыка позитивная, куда ни глянь — ноги голые, стройные, загорелые! Маечки открытые!.. У-ух!

О, женщины, в вас столько сока!..

Вот только совести ни грамма.

Толкаете на путь порока,

А я ж очищенный — из храма!

Настроение благостное, и сейчас мне хочется воспринимать своё одиночество, как отпуск — только для себя. У меня почти получается… правда, плачущая Наташка никак не выходит из головы. А ещё злой Жека.

К дому Германовны я подхожу нагруженный, как мул. С надеждой на тёплый приём я купил всё, что любит эта капризная дама — виски, фрукты, конфеты, цветы и гигантский арбуз.

— Ы-ы-ы… — радостно приветствует меня квартирант, он же домработник и любовник Инессы, и спешит посторониться, пропуская в квартиру.

— Твою мать, Жора!.. — я бросаю раздраженный взгляд на его красный фартук, потому что больше на этом парне ничего нет.

— Жоржик, кого там ещё хер принёс в такую рань? — послышался из глубины квартиры хриплый голос хозяйки, а следом показалась она сама.

Задраться в пассатижи! У меня аж уши покраснели…

Эллочка не раз говорила, что Инесса очень похожа на Коко Шанель. Даже не знаю — лично с Коко я не знаком, но сомневаюсь, что легендарная «икона стиля» могла позволить себе встречать гостей в подобном прикиде.

Маленькая худая брюнетка с острым взглядом и кроваво-алыми губами, неизменно сжимающими длинный мундштук, предстала передо мной условно одетая — в прозрачных красных шароварах и такой же кисейной разлетайке. Я понимаю, что возник не вовремя и матерю себя за то, что припёрся без предупреждения, но теперь уж вряд ли удастся сделать вид, что я ошибся дверью. Не зная куда девать глаза, я уставился в пол.

Инесса Германовна — безусловно роскошная женщина и для своих лет выглядит очень молодо. Впрочем, о возрасте этой дамы я могу лишь догадываться, помня о наличии у неё престарелого сына и взрослой внучки. И, конечно, только у последнего негодяя повернётся язык назвать Инессу бабушкой, однако лицезреть её женские прелести я совсем не готов. В конце концов, для этого у неё имеется молодой жеребец Жора… в стоячем, сука, фартуке. Добродушно улыбаясь, он протягивает руки к арбузу, желая меня разгрузить, но близость голого мужика действует на меня угнетающе:

— Свободен, — цежу я сквозь зубы. — Жор, если тебе нехер делать, то не надо это делать рядом со мной, а то я становлюсь нервным. Усёк?

— Да! — покладисто согласился он и отступил назад.

Вообще, если его приодеть, то Жора, он же Георгиос, — мировой парень. Добрый, хозяйственный и всегда готовый активно скрасить одиночество Инессы Германовны. И, главное, — никогда с ней не спорит. Будучи греком, он ни хрена не говорит по-русски, и слово «да» — одно из немногих, что ему удается не исковеркать.

— Геночка, сынок, какая приятная неожиданность! — нежно проворковала Инесса и тут же рявкнула: — Жоржик, какого ты тут раскорячился?! Быстро забери у гостя сумки и надень трусы.

— Сперва трусы! — я угрожающе посмотрел на Жору и тот поспешно ретировался. — А со своей ношей я сам как-нибудь… Лучше б лифт в своём подъезде сделали.

— Если тебе очень надо, мой мальчик, то ближайший лифт через два дома от нас, — с ядовитой услужливостью подсказала Инесса. — И, кстати, дорогой, если ты всё ещё боишься ослепнуть от моей красоты, то я её уже прикрыла.

— И выглядите по-прежнему ослепительно, — я перевёл взгляд на Инессу и с облегчением обнаружил на ней шелковый халат.

— Льстец, — фыркнула она, приближаясь и раскрывая объятия, и тут же нахмурилась. — Та-ак, а что у нас с лицом?

— Так на свадьбе ж вчера гулял… Разбили вот… на счастье, — и, уходя от неприятной темы, я тряхнул зажатым под мышкой букетом. — А это Вам.

— Только не надо обувать меня в лапти, милый, — сощурилась Инесса и с сухим «благодарю» забрала цветы. — Хочешь сказать, ты проворонил удар?

— Пропустил… Да и какой там удар-то, так… баловство, — я беспечно улыбаюсь, но проницательная Германовна уже взяла след:

— Это кто-то из своих, да? Ну-ка, пойдём, расскажешь, — она подталкивает меня в сторону кухни. — Неужто Женька, паразит?

Вот как она это делает?! Надо сказать, что при всех её достоинствах есть