Порочные намерения - Джей Ти Гайссингер

долгий, напряженный момент, когда он не отвечает, а просто смотрит на меня, вглядываясь в мое лицо. Затем на его губах появляется опасная в своей интенсивности улыбка.

— Вот и настоящая ты, — тихо говорит он.

— У тебя есть всего несколько часов, прежде чем я превращусь в тыкву, — предупреждаю я его. — Проведи их с пользой.

Он усмехается.

— Черт возьми, я люблю властных женщин.

— Тогда тебе повезло, ковбой. — Я притягиваю его лицо к себе. — А теперь заткнись. — Когда я целую его, он всё еще улыбается.

Глава ШЕСТЬ

Мариана

Есть поцелуи, а есть поцелуи. Этот — медленный, глубокий и невероятно страстный — побеждает в номинации «Лучший поцелуй». Всего несколько секунд, и я уже беспомощно извиваюсь.

Я на мгновение задумываюсь, сколько женщин, должно быть, потребовалось ему, чтобы усовершенствовать свою технику, затем решаю, что мне всё равно. На сегодняшний вечер его талантливый рот полностью мой.

Это так приятно, что я прикусываю его нижнюю губу и впиваюсь ногтями в его спину, отчаянно желая большего.

Райан тихо смеется, касаясь моих жадных губ.

— Полегче, убийца. Куда ты так спешишь?

— Прошло слишком много времени. А ты такой потрясающий. — Я тяжело дышу. Почти умоляю. Давно бездействовавшие нервные окончания пробуждаются, изголодавшиеся, как вампиры в сумерках.

— Мне тоже очень приятно, Ангел. Но мы никуда не спешим. — Его глаза потемнели и стали почти черными. Его голос понижается до рычания. — Я буду наслаждаться тобой, сантиметр за сантиметром.

Я вздрагиваю, взволнованная этими словами, и он снова смеется надо мной. Мое нетерпение ему нравится. Он дьявольски улыбается. Мы оба знаем, что он добился от меня именно того, чего хотел.

Пока.

— Ладно, — говорю я. — Только поторопись.

Райан прикладывает палец к моим губам и продолжает игнорировать мое требование.

Он начинает с чувствительного местечка чуть ниже мочки моего уха, исследуя его губами, нежно поглаживая кожу кончиком языка. Затем медленно перемещает свой рот вниз по моей шее, покрывая нежными поцелуями каждые полдюйма, и обхватывает мою голову руками, пока его губы ласкают меня.

Я закрываю глаза. Это рай. Я должна это запомнить. Должна запечатлеть это воспоминание в своей памяти, чтобы потом извлечь его и любоваться им.

Я издаю тихий звук отчаяния. Райан тихо шикает на меня. Его руки скользят к моим плечам, а пальцы играют с бретельками моего платья.

На мгновение он прижимается щекой к моей груди, прислушиваясь к стуку моего сердца. Это ужасно интимно. Я знаю, что мое сердцебиение звучит как стрельба. Мои щеки горят, я утыкаюсь лицом в подушку и сжимаю руки в кулаки.

— Не прячься, — шепчет он, поднимая голову. — Для этого уже слишком поздно, Ангел.

Я держу глаза закрытыми и не подаю виду, что слышу его. Когда его рука скользит по моему горлу и слегка сжимает его, я резко распахиваю глаза. Всё мое тело напрягается.

Райан тут же отпускает мое горло. Его взгляд устремляется в мои глаза.

— Не удерживай меня, — говорю я дрожащим голосом. — Я этого не вынесу.

Между его бровями появляется морщинка. Он молча рассматривает меня, затем мягко говорит.

— Спасибо, что рассказала мне. Ты хочешь остановиться?

Сердце пронзает острая боль.

Со страстью я справлюсь. Хоть это и неожиданно, но приятно. А вот эта нежность, это заботливое внимание к моему эмоциональному состоянию… Что это, черт возьми, такое? Я не привыкла к этому от мужчин и понятия не имею, что с этим делать. Это пугает.

Наконец, я отвечаю.

— Нет. Просто не удерживай меня.

В награду я получаю череду самых нежных поцелуев в грудь, прямо над тем местом, где бешено колотится мое сердце. Его голос звучит одновременно мягко и грубо.

— Если тебе что-то не понравится, просто скажи мне, милая. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Мне это снится. Этого не может быть. Очевидно, я где-то неудачно упала и теперь лежу на больничной койке в медикаментозной коме.

Этот человек — наемник. Правительство обучило его охотиться, калечить и убивать. Его паранойя такова, что он носит с собой спрятанное оружие даже в отпуске и обставляет свой гостиничный номер шпионским снаряжением, как в фильме о Бонде. Этот мужчина, очевидно, знает, что я не говорю правду о многих вещах, и всё же обращается со мной, как с хрупким изделием из дорогого фарфора. Как с сокровищем.

Как с подарком.

Отчаянно пытаясь унять пульс, я прерывисто выдыхаю. Райан хрипло вздыхает, поддерживая меня. Он знает, что мне тяжело. И если продолжит в том же духе, я не выдержу.

Он покрывает поцелуями мою грудь, плечи и шею. Его волосы щекочут мою щеку. Он тяжелый и горячий, но мне нравится, как он ощущается. Мне нравится его запах — чистый мужской аромат с легким мускусом. Мне нравится его вкус, и то, как он пробует меня на вкус.

Мне нравится в нем всё.

Mierde! Что, черт возьми, со мной не так?

— Открой глаза, — приказывает он.

Я смотрю на него. Райан пристально смотрит на меня в ответ, как будто в мире нет ничего, кроме нас. Выговаривая каждый слог, он произносит: — Ты можешь мне доверять. Даю слово.

Это обещание висит между нами, опасное, как зажженная динамитная шашка.

Я хочу, чтобы он взял свои слова обратно. Обещания еще опаснее, чем взрывчатка.

— Нет, — говорю я.

Но я забыла кое-что важное о нем. Трудности — чем сложнее, тем лучше — это именно то, что его заводит.

— Может быть, не сегодня, — говорит он, затем улыбается. В этом тоже есть обещание.

Прежде чем я успеваю зарычать и оттолкнуть его, Райан зарывается лицом в ложбинку между моих грудей и прикусывает зубами один из моих сосков.

— Ай! — Я хлопаю его по плечу.

Посмеиваясь, он поглаживает языком покалывающий сосок, глядя на меня из-под ресниц, как будто провоцируя остановить его. Я обдумываю это, пока он не щиплет за другой сосок, заставляя меня задыхаться.

— Тебе это нравится, — шепчет Райан, пристально наблюдая за моим лицом. — А как насчет этого?

Он крепко сжимает оба соска одновременно. Горячая волна удовольствия пульсирует у меня между ног. С моих губ срывается непроизвольный стон. За этим следует мрачный, удовлетворенный звук его смеха.

— Меньше зубов, больше языка и пальцев, — говорит он. — Понял.

— Райан…

— Тише.

Я свирепо смотрю на него. Он слишком сосредоточен на моей груди, чтобы заметить мой убийственный взгляд. Когда он резко поднимается на колени и срывает с себя рубашку, я тоже отвлекаюсь.

Его тело — скульптура. Мышцы пульсируют и изгибаются при каждом движении.