Разбитая осколками - Айрин Крюкова

внутри меня кипит, как её жар растекается по венам, заставляя мышцы напрягаться, дыхание учащаться. Я чувствовала себя как бойцовая зверь, готовая защитить своё личное пространство, свою жизнь, свои чувства.

Я дошла до своего места, и сняла пальто, отдавая его хостес, которая с вежливой улыбкой приняла его с моих рук. Тонкие пальцы девушки скользнули по плотной ткани, и я почувствовала, как холод улицы окончательно остался позади. В ресторане было тепло, уютно, приглушённый свет мягко падал на скатерти, тихая музыка тянулась фоном, но мне казалось, что всё это чужое, не моё. Даже тепло здесь не имело ко мне отношения. Внутри меня бушевала такая злоба, что ни один уютный зал, ни одно бокало вино, ни одна лампа не могли её заглушить.

Я села рядом с Джакондой, стараясь занять привычную безопасную позицию. Я всегда садилась рядом с ней. Это было как щит. Её спокойствие, её мягкость умели хоть немного смягчить мои внутренние шторма. Но сегодня даже этого оказалось мало. Я чувствовала, что если подниму взгляд и случайно встречусь с его глазами, то выдам всё, что копилось годами. И поэтому я упорно смотрела на белую скатерть, на свою руку, на золотистый ободок бокала. Только не на него.

Но ненависть всё равно раздирала меня изнутри. Она была такая яркая, что я едва не сжала салфетку до дыр. Я не хотела видеть его лица, этих ледяных глаз, этого холодного превосходства, которое всегда исходило от него. Но я нутром чувствовала его взгляд. Тяжёлый, прожигающий, будто он вырезал меня им изнутри.

— Ария, ты будешь пить? — голос Тайлера отвлёк меня, возвращая в реальность. Он указал на бутылку вина, которую официант только что поставил на стол. Вино блестело в хрустале, тонкие капли скользили по стенкам бокала, но у меня сжалось в груди от одного вида.

— Нет, спасибо, — ответила я коротко, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.

— Может, хотя бы один стакан? — не унимался он, чуть наклонив голову, улыбаясь по-доброму.

Я уже открыла рот, чтобы повторить отказ, но Джаконда опередила меня:

— Милый, ей сейчас нельзя пить, — мягко, но твёрдо сказала она. — Она проходит лечение.

Я сразу почувствовала облегчение и благодарность. Джаконда всегда чувствовала момент и подхватывала, когда нужно. Её слова звучали так естественно, что никто не заподозрил подвох. Я могла бы выдохнуть, но сердце всё равно сжималось. Я не могла пить не только потому, что кормила Тею грудью, но и потому, что один глоток вина в его присутствии показался бы мне слабостью. Слабостью, которую он непременно заметит.

— А что, ты болеешь? — тут же спросил Тайлер, его глаза наполнились тревогой.

Я встретила его взгляд и чуть улыбнулась, натянуто, но уверенно. — Да, но это не критично, — сказала я, чувствуя, как внутри каждое слово отдается гулом.

И снова этот взгляд. Я не видела его, но ощущала, как Мэддокс буквально прожигает меня насквозь. Зачем ты смотришь, ублюдок? Что ищешь? Хочешь убедиться, что я сломана? Что я стала слабее? Хочешь увидеть трещины, которые сам же оставил во мне?

Я сжала зубы так сильно, что челюсть заныла. Казалось, если бы в руках оказался нож, я бы без колебаний вонзила его прямо в сердце ему, так же, как когда-то он сделал со мной. Но снаружи я сидела спокойно, будто ничего не происходит, лишь чуть-чуть прикусила щёку изнутри, чтобы сдержать дрожь.

— Выздоравливай, — сказал Тайлер искренне, его голос прозвучал по-настоящему заботливо.

Я кивнула, не в силах произнести хоть что-то ещё. В груди было душно. Воздух вокруг будто стал вязким, густым, и мне хотелось кричать на весь ресторан: «Почему он здесь? Кто его позвал? Какого чёрта он сидит за нашим столом?» Но я молчала. Я не могла позволить себе сорваться.

Я осталась только потому, что не хотела выглядеть жалкой, трусливой девчонкой, которая сбегает при его появлении. Но сейчас, сидя за этим столом, я уже начинала жалеть о своём решении. Каждая секунда здесь превращалась в пытку.

— Как хорошо, что ты вернулась, — вдруг сказал Тайлер, улыбнувшись, — так ведь, дружище? — он обернулся к Мэддоксу, будто ничего не происходило.

Я замерла, вцепившись в край стола так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Да, ты прав, — спокойно ответил Мэддокс, и его голос пронзил меня, будто лезвие. Он сделал глоток вина, медленно, с какой-то демонстративной небрежностью, и всё это время не отводил от меня глаз.

Я почувствовала, как холодная дрожь пробежала по позвоночнику. Он что, издевается? Он играет? Наслаждается? Или ему просто забавно видеть меня в ловушке, из которой я не могу вырваться?

Мои руки сжались до боли. Ещё чуть-чуть, и ногти врежутся в ладони, оставив красные следы. Но я не дала ему ни единого удовольствия. Моё лицо оставалось ровным, почти безразличным. Только внутри всё горело, трещало, готово было взорваться.

— Милый, можешь, пожалуйста, передать мне перец, — попросила Джаконда у Тайлера, её голос был лёгким и мягким, словно она не замечала того напряжения, что витало в воздухе.

Перец стоял прямо рядом с ним, в пределах вытянутой руки.

— Держи, — сказал он, протянув баночку, и она с благодарностью взяла её.

Я наблюдала за ними боковым зрением. Они выглядели так естественно, так просто, без фальши, без скрытых бурь внутри. Между ними была та самая гармония, которую я когда-то мечтала найти для себя, но никогда не нашла.

— Ария, мне кажется, или ты изменилась? — вдруг спросил Тайлер, повернув ко мне своё открытое лицо. — Ты взрослее стала, что ли.

Я чуть дёрнулась от неожиданности. Его слова пронзили меня, и я невольно вспомнила, сколько всего прошло с той самой девочки, которой я была. Став матерью, я действительно изменилась. Взрослела ли? Да. Но скорее всего ожесточилась. Я больше не та наивная дурочка, которая дрожала от одного взгляда Мэддокса. Теперь я дрожу только от ненависти.

— Правда? — с лёгкостью пожала я плечами и подцепила вилкой немного салата. — Не заметила.

Я отправила зелень в рот, но она будто застряла в горле. Я жевала её слишком долго, стараясь скрыть, что еда мне противна. Внутри было пусто, и всё, что я сейчас делала, казалось театром. Каждое движение, каждый вздох был лишь маской.

— Ты бы знала, как Дэйм страдал, когда ты ушла, ничего не сказав, — неожиданно сказал Тайлер.

Я застыла. Вилка зависла