Разбитая осколками - Айрин Крюкова

опомниться, со всей силы врезал ему в челюсть. Хруст костей раздался так отчётливо, что у меня по коже побежали мурашки. Тот отлетел назад, ударившись головой о стену и сполз вниз, задыхаясь и выхаркивая кровь.

Я стояла, будто вросла в землю. Тело отказывалось слушаться. Мне казалось, что ноги мои налиты свинцом, и если я попытаюсь шагнуть, то просто рухну. Сердце колотилось в горле, дыхание было рваным, будто я сама участвовала в этой драке.

Тот, что держал меня за запястье, поднялся, матерясь. Его лицо было перекошено от ярости, и он, как раненый зверь, бросился снова на Мэддокса. Но зря. Мэддокс принял его атаку так холодно, словно вообще не воспринимал его как угрозу. Одним движением он ухватил его за горло, впечатав в стену так сильно, что кирпичи заскрипели. Парень захрипел, дёргаясь, его глаза закатились, руки беспомощно болтались в воздухе.

— Сукин сын, — выдохнул Мэддокс, и ударил его коленом в живот.

Воздух вырвался из груди противника со свистом. Но Мэддокс не остановился. Он бил снова и снова. В живот, в рёбра, в лицо. Каждый удар звучал, как удар молота о камень. Кровь брызнула на асфальт. Тот уже не сопротивлялся, только стонал, но Мэддокс продолжал, будто в него вселился бес, и он не мог остановиться.

Я сжала ладони в кулаки, ногти впились в кожу. Казалось, ещё секунда, и он убьёт его прямо здесь, на моих глазах.

Парень захрипел, его тело обмякло, но Мэддокс поднял его за ворот и снова впечатал в стену. Я услышала, как тот захрипел, захлёбываясь собственной кровью. Мэддокс оттолкнул его, и тот свалился на землю, тяжело дыша, как раненое животное.

Мэддокс тяжело дышал, грудь ходила ходуном. Его руки были в крови. Чужой крови. Он медленно выпрямился, бросив на второго, что стонал неподалёку, презрительный взгляд. Тот пытался подняться, но тут же рухнул обратно, теряя сознание.

И вот только тогда Мэддокс поднял голову и посмотрел на меня.

Я замерла. Его глаза были тёмными, будто затянутыми дымом, в них плескалась такая ярость, что дыхание перехватило. Но вместе с яростью там было ещё что-то… что-то непонятное.

Он сделал шаг. И ещё один. Его шаги были тяжёлые, каждый отдавался во мне, словно удары в грудь. Я не могла двинуться, просто стояла, прижавшись к стене, как загнанный зверёк, наблюдая, как он приближается.

Запах. Его запах ударил в нос. Резкий, мужской, с примесью табака и железа. Я почувствовала его дыхание так близко, что голова закружилась.

Он осторожно взял мою руку. Ту самую, которую сжал тот мерзавец. Его пальцы были горячими, сильными, и в то же время неожиданно осторожными, будто он боялся причинить мне боль.

— Он не сделал тебе больно? — хрипло спросил Мэддокс, осматривая моё запястье, на котором уже проступил красный след.

Глава 11. Проклятый спаситель

Я посмотрела на него, и его прикосновения будто выжгли мою кожу. Я рванула руку, словно он был раскалённым железом.

— Пусти! — сорвалось у меня почти на крик, но голос дрогнул.

Он сжал пальцы сильнее, задержав на секунду, а потом отпустил, и я отшатнулась, будто смогла вырваться из чьей-то хватки в собственных кошмарах. Грудь поднималась тяжело, дыхание сбивалось, а сердце стучало так, что я боялась оно выскочит наружу.

— Ты меня преследуешь⁈ — вырвалось у меня, хотя я и сама не ожидала, что скажу это.

Внутри всё смешалось в один липкий клубок: ужас от этих мерзавцев, которые только что держали меня, и ненависть к этому ублюдку, который стоит передо мной, такой спокойный, сильный, будто ему ничего не стоит разорвать человека голыми руками.

— Тебя сейчас это волнует? — зло бросил он, его голос гулко ударил по пустому переулку. — Тебя, блядь, чуть не изнасиловали.

Я сглотнула, но ком в горле не проходил. Мне хотелось заорать, разреветься в голос, вцепиться в волосы и сорвать с себя всё это напряжение, но вместо этого я только нервно усмехнулась, коротко, с истеричной дрожью.

— Почему тебе не всё равно? — спросила я, и в этот момент мне самой стало страшно от своих слов.

Он замолчал. Его лицо оставалось каменным, но глаза… слишком резкие, слишком цепкие. Я отвела взгляд, не выдержав.

Оставив на нём последний, полный ненависти взгляд, я развернулась и пошла прочь. Мне нужно было домой. Срочно. Как можно быстрее. Всё внутри тряслось, ноги едва слушались. Чёрт, лучше бы я вообще сегодня не выходила. Лучше бы осталась дома. Зачем я пошла? За каким хреном я позволила себя уговорить?

Слёзы наполняли глаза, но я сдерживала их. Не хотела, чтобы хоть одна капля упала при нём. Нет. Он не заслуживает этого. Он последняя тварь, которая должна видеть меня слабой.

Шаги за спиной заставили меня остановиться. Я почувствовала их, даже не оборачиваясь. Чёткие, уверенные. Его шаги.

Я резко обернулась.

— Почему ты идёшь за мной? — спросила я. Голос был срывающимся, но злым, колючим, как лезвие.

Он даже не моргнул.

— Мало ли что опять случится, — спокойно сказал он, словно это был самый очевидный ответ на свете.

Я зло рассмеялась, но в смехе дрожал страх.

— Оставь меня в покое, — бросила я, стараясь пройти мимо.

— Нет, — чеканил он, будто выстрел.

Я остановилась, медленно повернула голову и посмотрела прямо ему в глаза. Внутри всё кипело. Убийственный взгляд. В нём был весь мой гнев, вся моя ненависть, вся боль, вся дрожь. Я хотела прожечь его насквозь, уничтожить, разорвать этим взглядом.

— Ты не понимаешь? — голос мой был хриплым. — Мне не нужен ты. Мне не нужно твоё геройство, твои спасения. Ты думаешь, что я должна быть благодарна? Чёрт, да лучше бы ты не появился!

Я чувствовала, как дрожат пальцы. Тело словно не слушалось, но слова срывались сами.

Он стоял напротив, мрачный, тёмный, дыхание у него было тяжёлым, грудь всё ещё вздымалась от драки. И всё равно он смотрел так, будто имел право стоять рядом. Будто я не имела права выгнать его из своей жизни.

И от этого становилось только хуже.

— Ты ведь знал, что я тоже буду в ресторане? — процедила я сквозь зубы, каждое слово отдавалось во мне болью и злостью.

— Знал, — коротко ответил он, даже не попытавшись оправдаться.

— Тогда какого чёрта ты приперся⁈ — мой голос сорвался, эхом прокатившись по пустой улице. Я