Разбитая осколками - Айрин Крюкова

выдох, словно голодный хищник, который не видел добычи целый год. Я понимал, что выгляжу, мягко говоря, как ебаный псих, который просто прожигает её глазами, но ничего не мог с собой поделать. Это был один-единственный вечер. Только раз. И я больше не появлюсь рядом, потому что я не дурак. Я понимаю что моё присутствие делает ей хуже. Я рву ей душу, просто находясь в нескольких метрах. Пусть ей будет легче без меня. Но, сука, сдержать себя я не смог. Слишком уж хотелось увидеть её снова, убедиться, что она не мираж, не сон, а живая, настоящая.

Я почти не притронулся к еде. Всё, что я смог это пару глотков вина, и то скорее, чтобы чем-то занять руки, чем потому что хотел. Всё остальное казалось пустым, ненужным. Ничего не лезло в горло. Весь мой вечер был отдан ей, полностью. Каждая мысль, каждая мелочь крутилась вокруг Арии. Как она держит спину ровно, как её пальцы скользят по краю бокала, как её волосы мягко падают на плечи. Час пролетел для меня как минута, и когда Ария вдруг сказала, что ей пора, я будто проснулся.

Она встала так резко, что я почувствовал удар в грудь. Почему-то мне не хотелось, чтобы она уходила. Это желание было сильным, почти животным. Задержать. Схватить за руку. Заставить сесть обратно. Но я ничего не мог сделать, кроме как прожигать её взглядом, пока она поднималась из-за стола. Я заметил, что она будто спешила. И от этого у меня зазвенело в висках. Из-за меня? Она торопится уйти, лишь бы не находиться рядом? Или у неё теперь кто-то есть, и она спешит к нему? А может, всё вместе.

Мысль о том, что у неё может быть другой, разозлила меня так, что я сжал зубы до хруста. Какая мне вообще разница? Я не имею никакого права на неё. Но, блять, внутри всё вскипало от одной картинки: кто-то другой касается её, держит её, целует. Я едва не раздавил бокал в руке.

И вот она ушла. Просто поднялась и ушла, оставив после себя шлейф того самого запаха. Её сладкий аромат ударил в нос, будто плеть, и у меня закружилась голова. Я помню этот запах до безумия отчётливо. Он въелся в меня с той самой ночи, когда я забрал у неё невинность. Я помню каждую секунду, каждый стон, каждый вдох.

Я помню, как её тело дрожало под моими руками. Как я целовал её сладкие пухлые губы, сводя себя с ума от её вкуса. Как я снова и снова возвращался к её шее, вдыхал её, словно хотел прожечь её насквозь. Я помню её сиськи. Упругие, аппетитные, как она извивалась, когда я кусал их, лизал, впивался зубами, пока она задыхалась от наката удовольствия.

Я всё помню. До ебаных деталей. И, если честно, могу сказать уверенно: это было лучшее, что случалось со мной в жизни. Ни один бой, ни один адреналиновый выброс не сравнятся с тем, что я испытал тогда. Как будто до той ночи я вообще не знал, что такое настоящее удовольствие. Настоящая жизнь. Настоящая жадность.

Я уже не мог сидеть в этом ресторане после того, как Ария ушла. Будто весь смысл оставаться там растворился вместе с её шагами. Я поднялся, стул с лёгким скрипом отъехал назад.

— Ты куда? — удивился Тайлер, глядя на меня с приподнятой бровью.

— Домой, — коротко бросил я.

— Уже?

— У меня голова болит. Хочу спать, — соврал я без капли сомнения.

Тайлер пожал плечами.

— Ладно тогда, увидимся.

Я кивнул, и пошёл прочь, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит. Забрал куртку у хостеса, сунул руку в карман, достал ключи от машины. Хотелось как можно быстрее уехать отсюда, закрыться у себя дома и выбить из головы её запах, её глаза, её, блять, существование.

Но стоило мне выйти за двери ресторана, как всё резко перевернулось. Я заметил её. Ария стояла неподалёку, опустив голову. Она засунула телефон в карман и быстрым шагом пошла вперёд. Такси? Нет. Она явно решила идти пешком. Её дом недалеко отсюда, минут десять хода максимум.

Я уже собирался повернуть к своей машине, когда заметил их. Двое. Шли за ней. Не торопясь, но слишком уверенно. Слишком близко. Моё тело напряглось мгновенно, чуйка заорала в голове: эти двое задумали дерьмо.

Я остановился. Ключи снова ушли в карман. Машина мне не нужна. Я пошёл следом. Держался на расстоянии, максимально осторожно, чтобы не спугнуть. Эти ублюдки меня не заметили.

Ария свернула в короткий тёмный переулок. Самый быстрый путь. И самый опасный. Там фонари наполовину не горят, улица пустая. Она слишком в своих мыслях, даже не замечает шагов за спиной.

И тут всё подтвердилось. Двое придурков ускорились. Один нагнал её и резко схватил за запястье. Ария вздрогнула и дёрнулась, но тот сжал её руку железной хваткой. Второй ухмылялся рядом, явно наслаждаясь происходящим.

Я почувствовал, как по венам хлынуло что-то горячее и едкое. В висках зазвенело, дыхание сбилось. Я перестал думать. Просто пошёл к ним, шаги быстрые, уверенные. Вся злость, вся ненависть, вся ярость, что копилась во мне годами, вырвалась наружу в одну секунду. Будто во мне включили тумблер, и на место разума пришёл голодный, бешеный зверь.

Я схватил ублюдка за капюшон и рывком сорвал его назад. Его тело с глухим ударом встретилось с асфальтом.

— Какого хуя⁈ — заорал второй, его рожа перекосилась от ярости, и он рванулся на меня, как бешеная шавка.

Я увернулся, не дав ему и секунды на раздумья, и вложил всё своё тело в удар кулаком в челюсть, ударившись головой о стену и сполз вниз, задыхаясь и выхаркивая кровь. Хруст раздался такой, что даже воздух будто лопнул.

Первый уже поднялся. Одним движением я ухватил его за горло, впечатав в стену так сильно, что кирпичи заскрипели. Ублюдок захрипел, дёргаясь, его глаза закатились, руки беспомощно болтались в воздухе.

— Сукин сын, — выдохнул я, и ударил его коленом в живот.

Воздух вырвался из груди со свистом. Но я не остановился. Я бил снова и снова. В живот, в рёбра, в лицо.

Они пытались сопротивляться, но я был сильнее. В сто раз сильнее. Они не могли сравниться со мной. Я каждый день рву себя на тренировках, я живу в этих боях. А они дешёвые шавки, которые думали, что могут тронуть её.

Я не просто