Ангельская месть - Кристина Руссо

движение тени, и, прежде чем я смогла остановить себя, сработал инстинкт самосохранения. За долю секунды я схватила вилку с подноса и запустила ею в незваного гостя.

Металл рассек воздух, но в последний момент женщина с предельной точностью поймала его рукой; острые кончики столовых приборов оказались всего в нескольких дюймах от ее глазного яблока. Ее рука закрывала мне вид на ее лицо, но, когда она заговорила, ее голос окатил меня, как ведро ледяной воды.

— Впечатляющее восстановление для тяжело госпитализированного пациента. — Она опустила руку, позволяя мне рассмотреть ее черты. — Но ты всегда был бойцом, не так ли, Ángel13?

Она обхватила мое крошечное красное личико своими мягкими руками и вытерла мои слезы. — Теперь ты в безопасности, ангел.

— Удивлены, увидев меня? — миссис Руиз, мой бывший социальный работник, стояла в центре комнаты.

Я почувствовала, как мои глаза сужаются, чем больше затягивается тишина. Я наблюдала за каждым ее движением с явным замешательством. Что-нибудь вообще произошло? Было ли все это сном? Я каким-то образом начала принимать наркотики и в итоге получила передозировку, ничего не помня?

— Рада видеть, что тебе лучше. — Руиз улыбнулась, усаживаясь в пустое кресло. На коленях у нее лежала папка. Ее брючный костюм идеально сшит, а черные волосы выглядели профессионально завитыми, обрамляя нежное лицо с идеально нанесенным макияжем.

— Где я?

— Посольство США — Гавана, Куба.

Я глубоко вздохнула и провела руками по лицу. Итак, это действительно случилось. Тот факт, что я выжила, было чистой удачей и гребаным чудом. И все же я не могла понять, что здесь делает Руиз.

— Думаю, пришло время представиться должным образом. — Она порылась в кармане блейзера, вытаскивая модный значок. — Агент Руиз, федеральное правительство Соединенных Штатов.

Какого черта...

Я не ответила; просто внимательно наблюдала за ней. Я знала, что она работала на правительство, она была социальным работником. Но называть себя "агентом"...

— Возможно, ты слышала о чем-то под названием Центральное разведывательное управление.

ЦРУ

У меня медленно отвисла челюсть.

— Я руковожу... автономным отделом, который специализируется на устранении особо важных объектов и проведении тайных операций для защиты интересов Соединенных Штатов.

— Ты зарабатываешь на жизнь убийством людей, — невозмутимо ответила я.

Руиз в той бежевой комнате была одним из моих первых воспоминаний.

Она лгала мне всю мою жизнь, но все равно ходила на цыпочках вокруг правды. Я этого не оценила.

— Довольно садистски, если хочешь знать мое мнение. — Мой тон был резким, позволяя редкому проявлению гнева и боли от ее предательства.

Она понимающе улыбнулась мне. — Предпочитаемый термин — убийца.

На мгновение воцарилось молчание.

— Почему ты рассказываешь мне это сейчас?

Глаза, в которых я когда-то находила утешение, теперь были неузнаваемыми. Совершенно пустые, но в них буря скрытых эмоций.

— Ох, Ángel… Ты же не могла подумать, что все это было простым совпадением.

Я точно уловила момент, когда вся моя реальность разлетелась вдребезги вокруг меня. Незнакомая боль пронзила мою грудь, а в горле образовался комок.

Она сделала это со мной?

Ярость ослепила меня. Но когда я попыталась броситься к ней — мое единственное намерение было мучительно убить ее — я не смогла. Я снова пошевелилась, только чтобы понять, что пристегнута к больничной койке.

— Расслабься. — Руиз машинально открыла папку, на ее лице не было ни капли раскаяния. — Это была необходимая проверка. К тому же, я знаю, что ты достаточно сильна, чтобы выжить.

— А если бы я этого не сделала?!

— Ты выжила. В конце концов, это то, к чему тебя готовили. — Допоздна в тренажерном зале, просто колотишь по боксерским грушам. Сотни патронов, использованных на стрельбище для «выпуска пара». Запоминание слабых мест человеческого тела для самоосознания.

Каждый несвязанный фрагмент начал обретать смысл.

Мое лицо исказилось от недоверия.

Почему я?

— Я до сих пор помню, как нашла тебя в приемной CPS, — Бежевая комната — И первый раз, когда я увидела твои глаза… и ничего не нашла. Только смерть.

У меня защипало глаза при воспоминании о том, как я, трехлетняя, просыпаюсь в чужом городе без родителей. По сей день я понятия не имела, что произошло.

— Сначала они не хотели сотрудничать, но когда я показала свой значок и сказала им, что это важная операция… Кто собирался сказать мне «нет»?

Что за хрень…

— Ты была так молода. Так... Неопытна, — у меня внутри все перевернулось, — Из тебя можно сделать что угодно. — Она щелкнула пальцами. — И тогда меня осенило: воспитывать убийц с юности.

Намного проще, чем обучать взрослых. — Ее глаза снова встретились с моими; ничего. — А ты, Ángel… О, ты была идеальным кандидатом: ни семьи, ни жизни, ни прошлого, ни будущего. — Она усмехнулась, прежде чем добавить: — Достаточно травм, что хватило бы на целую армию… Но самое главное, ненависть.

По какой-то причине при последнем слове в моей груди образовалась еще одна трещина.

Было ли во мне столько ненависти и зла? Неужели я такой родилась? Мои мысли вернулись к людям, которых я безжалостно убивала. Холодная, бессердечная машина для убийства.

— Тем не менее, ты прошла тест. Исключительно. — Руиз вздохнула, листая свою папку. — Количество шума и беспорядков, которые ты вызвала, помогая спецназу обнаружить одну из крупнейших в мире группировок секс-торговцев, которую они расследовали в течение многих лет, было бонусом. Они смогли найти скрытую конспиративную квартиру и спасти похищенных женщин и молодых девушек.

Тяжесть упала с моей груди. — Всех?

— У некоторых случилась передозировка, прежде чем мы смогли оказать им помощь.

Я усмехнулась. — И ты все равно решила накачать меня наркотиками.

— Успокоительное было для твоего же блага.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. В висках пульсировало от напряжения, и все казалось сном; как будто я была вне своего тела. Я покачала головой и прикусила язык.

— У тебя было восемь подтвержденных убийств.

— И что? — Огонь ярости, который я обычно тушу, ударяя по чему-нибудь, разгорался во мне. Желание сорваться на Руиз усиливалось с каждой секундой. Я смотрела ей в глаза, пока между нами тянулось молчание.

— Ты винишь себя в их смерти?

Отсутствие моей реакции сказало все, чего я не сказала. Мне не нужно было констатировать очевидное.

Ее неловкая ухмылка вернулась. — Ну, видишь ли, в подобных ситуациях жертва обычно испытывает что-то вроде... вины.

— Да? — Мои глаза превратились в щелочки. — Ну, я чертовски уверен, что не вхожу в их число. И я, блядь, не жертва. — Я выдавливаю слова так, словно они ядовиты.

Снова тишина. После всего, что произошло, я начинала говорить как чертова социопатка.

— Ты помнишь, что сказал